Книга Наследник чемпиона, страница 58 – Марика Крамор

Дверь за их спинами закрывается. Мы остаемся с Назаром наедине.

Когда дедушка подарил мне серебряный браслетик, сказал, что наше сердце и есть память, и если ее беречь, то важное никогда не забудется и не потеряется. И Назар, получается, неосознанно сберег мое сердечко… Серебряное, то есть.

Я так плакала, когда браслет расстегнулся и исчез, будто вместе с ним ушел кусок того времени, что уже не вернуть. Как и дедушку.

Новая дорогая безделушка не смогла заменить мне утерянную память, не смогла стать моим новым талисманом.

— Эм… Спасибо, — проговариваю сбивчиво. Голос дрожит, и я не пытаюсь это скрыть. — Это для меня гораздо важнее, чем кажется.

— Я помню, — просто отвечает он. Ничего не добавляя.

Перевожу дыхание, собираясь с мыслями.

— Теперь о колене, — я наконец переключаюсь на работу. — Когда состояние ухудшилось?

— Пару дней как.

— В бассейне ты выглядел здоровым.

— В воде легче, — пожимает плечами он. — Да и привык я уже к этой боли. Она почти часть меня. Ее нельзя вылечить. Уже.

— Поэтому ты вернулся? — ступаю я на запретную территорию.

— Контракт не продлили. Попросили уйти. Красиво и по собственному желанию. Молодым и здоровым место нужнее. А они нужнее команде.

— А тебе нужен перерыв, Назар. Ситуация ухудшается, нагрузки запредельные. Риск разрыва зашкаливает. Если продолжать в том же духе, ты не просто ухудшишь картину — ты поставишь крест на карьере. Ты идешь по тонкому льду и в какой-то момент провалишься.

— Я ключевой форвард, — возражает он. — Я не могу сняться. Пока получается играть — я играю. Тем более… мне и так недолго осталось. Я уже не могу полноценно конкурировать со здоровыми ребятами. Могу только научить своих из команды всему, что умею сам.

— Ты как загнанная лошадь, Назар, — тихо добиваю его, приближаясь. Каждое слово проговариваю так, чтобы било точно в цель. — Ты замечательный спортсмен. Блестящий хоккеист. Но даже лучшие должны вовремя остановиться. Понимаешь?

— Да кому это нужно? — он горько усмехается, не отводя взгляд. — Лично мне — нет. Мне нужно ползти вперед, пока не рухнул. И все.

— Тем, кто тебя любит! — вырывается у меня. Мое сердце бешено стучит, подгоняя. — Для кого ты близкий и родной человек!

— Меня ждет только лед и рев трибун, — его голос срывается, становится тихим и разбитым. — Все. Больше в моей жизни ничего нет. А от тех, кому я был нужен… сам отказался. По глупости. Так зачем? Зачем останавливаться, если за плечами нет ничего по-настоящему ценного? Какая разница, черт с ним, с коленом. Хотя бы команде буду полезен.

— Это неправда, — шепчу я. Слезы подступают к горлу, но я не позволю им прорваться. — Это совсем не так!

— Это так, — упрямо твердит он, и в его глазах пустыня, выжженная одиночеством и чем-то еще, чему не подобрать слов.

И тогда та последняя стена во мне, которую я берегла все эти годы, рушится с тихим гулом. Страх, гордость, обида — все это рассыпается в прах перед тем, что я вижу в Назаре сейчас. Он надломлен и стоит на краю пропасти, подгоняемый разочарованием, но я не могу позволить ему упасть. Даже если между нами все давно уже кончено. Я не могу к нему относиться как к постороннему.

— Нет, Назар, — упрямлюсь я, и мой голос звучит странно четко. — Кому-то ты очень даже нужен. Безмерно.