Книга Наследник чемпиона, страница 56 – Марика Крамор

Но эта маленькая интрига еще сильнее притягивает меня к нему, и я сама еще не готова осознать, как сильно.

АННА

Слова плотно заполняют пространство между нами, как капельки воды в дождь.

— Что именно? — интересуюсь я сухо, заранее готовая к какой-нибудь несусветной глупости.

Он ступает на шаг ближе.

— Не скажу сейчас.

Выглядит таким серьезным, будто предлагаем мне луну и космос. Я аж руками всплескиваю!

— Вот ты интриган! Семь лет прошло, Назар, — усмехаюсь я, не скрывая скепсиса. — Обходилась как-то и дальше обойдусь. Можешь у себя оставить. Или выбросить.

— Нет, — спокойно реагирует он. — Это плохая идея. На днях верну. Если бы знал, что точно встречу тебя здесь, то захватил бы с собой.

Смотрит упрямо, не отводя взгляда.

— А ты не знал?

— Наверняка нет. Но мне приятно, что мои предположения сбылись.

— Ладно. Так что же там? — настаиваю я, чувствуя, как тревога шевелится под ребрами.

— Узнаешь. Отдам на днях. На тренировке, — его голос становится мягче. — Тебе будет важнее увидеть, чем услышать.

Прежде чем я успеваю что-то возразить, он кивает коротко, поворачивается и уходит тяжелой, уверенной походкой человека, привыкшего решать, а не обсуждать. Я остаюсь стоять с полотенцем в оцепеневших руках, с ощущением, что в центр озера закинули крупный камень, а круги, расходящиеся по темной глади, доходят и до меня.

На тренировке мы с Черкассовым встречаемся через пару дней.

Она проходит по расписанию, все привычно, но с первых минут я ловлю себя на тревожном ощущении, которое никак не могу игнорировать.

Со стороны любой бы сказал, что все в порядке. Но я вижу другое: картина складывается переживательная.

Он не хромает, но компенсирует. Резкий старт с места теперь больше идет от толчка здоровой левой ногой, правая лишь доводит движение, экономя каждый процент нагрузки. При резких виражах он чуть позже переносит вес тела на проблемную сторону, как будто дает себе лишнюю долю секунды на подготовку. Это затормаживает его движения. Даже в простом катании по кругу есть неестественная плавность — не приятная глазу грация, а осторожность хищника, который ступает по тонкому льду, опасаясь провалиться в ледяную воду.

Я наблюдаю молча, отмечая каждую мелочь, как врач, который давно знает пациента и потому замечает изменения раньше показаний приборов.

Тренер не видит ничего… Или делает вид, что не видит.

Когда тренировка заканчивается, я дожидаюсь, пока ребята приблизятся, и подхожу к нему сбоку.

— Назар, — зову тихо. — Можно тебя на минуту?

Он нехотя, но идет. Мы останавливаемся у бортика, чуть в стороне.

— Что с коленом? — спрашиваю с беспокойством. — Боль усилилась?

Он выдыхает, будто заранее знал, о чем я спрошу.

— Да более-менее еще...

— Нет, — я качаю головой. — Ты экономишь движения. Я же вижу, как ты переступаешь. Ты раньше так не делал. Как будто тебя боль простреливает, когда отталкиваешься.

— Все-то ты видишь, Анют, — криво улыбается он.

— Потому что это моя работа, — отвечаю жестко. — Назар, мы ведь в одной команде. Не надо юлить. Пожалуйста.

Он смотрит куда-то поверх льда, долго молчит, а потом тихо говорит:

— Да. Хуже. Уже пару дней болит.

Я на мгновение опускаю веки, ругаясь про себя.

— Обезболы тебя не спасут. Пойдем, — зову его к себе вместе с двумя парнями, которые ждут обратной связи после предыдущего нашего разговора.