Книга Измена. Неправильная сказка, страница 36 – Любовь Попова, Елена Гром

— Ему двадцать восемь и последнее, что я слышала, как он встречался со знаменитой актрисой с Первого канала.

— А тебе что до него за дело

— Ничего, — ничего, кроме того, что он мой муж. Чееерт, а мы ведь так и не развелись. У меня даже в документах о приеме на работу его фамилия, только пользуюсь я девичьей.

Когда я выглядываю, уже никого нет. Я киваю Никите, поднимаюсь по ступеням вверх и возвращаюсь к работе. Ментально ставлю стену между мыслями о муже и работе. Вторая важнее. Она и помогла мне прийти в себя несколько лет назад. Помогла избавиться от навязчивой мысли умереть.

Да, я сама отказалась от Кости, да я сама кричала ему сотни раз «убирайся» и почти умерла, когда он послушался. Он легко отказался от меня и уехал покорять в Москву, а я рыдала в подушку ночами, била ее кулаками, представляя лицо Кости. Почему, почему он бросил меня.

Но это я думала тогда, теперь понимаю. Зачем ему обуза в виде вечно ноющей жены. Гораздо проще покорять мультимедийные вершины, когда ты красив и холост.

Уже дома, взяв Барсика на руки и уткнувшись в его густую шерсть, я успокаиваюсь. Выдыхаю так, словно кто — то удерживал мою шею в длинных пальцах. Я даже помню, как эти пальцы выглядели. С родинкой на мизинце.

Шесть лет прошло. Шесть. Это очень много. Это целая жизнь. Он, как минимум, может меня не узнать. Я снова похудела, теперь крашусь и одеваюсь стильно. Да даже, если узнает, что ему до меня. У него своя жизнь, у меня своя. Я профессионал, я не буду поддаваться ненужным эмоциям...

Так что и думать об этом не стоит.

Перед сном пишу сообщение Кате, что приду к ней завтра с утра. Все равно вечером у меня намечается поездка в Бердск на очередное интервью супермамочки…***

С утра, потратив на сборы как обычно полтора часа, я наконец делаю последние штрихи в прихожей. Барсик трется об мои ноги, как обычно, уговаривая никуда меня не уходить. Я взяла его котенком, забитым и никому не нужным. Наверное он был очень похож на меня. Брошенный. Забитый. С серой, грязной шерстью. Даже глаза были такие же потухшие. Я взяла его, чтобы вылечить. И постепенно лечилась сама. Можно сказать собирала себя по осколкам.

Выйдя наконец из дома, я забегаю в кондитерскую и лечу прямиком к Кате. Иногда даже не верится, что наша дружба столько всего пережила. Но ближе нее, у меня никого нет. Она была со мной в самое трудное время, я была с ней во время ее беременности, да и теперь, когда рядом такое гавно, как ее Саша. В поле его зрения, я стараюсь не появляться. Одного раза и почти изнасилования в туалете, пока орал их сынишка, мне было достаточно. Теперь я прихожу только, когда он в командировке.

— О, какой костюм. Ты куда сегодня, пташка, — целует меня Катюша, забирая из моих рук торт. Вчера вместо того, чтобы спокойно уснуть, я занялась готовкой, Привычные, знакомые, умиротворенные действия успокоили меня, не дали панике заполнить сознание.

— Сегодня в Бердс. Там мать взяла себе приемного. По-моему, уже десятого.

— Жесть. Я бы не смогла.

— Да мало бы, кто смог, поэтому мы и снимаем о них выпуски. Привет, Левчик, — поднимаю карапуза. Но его грязные руки тянутся к моей белой блузке, так что приходится спустить сладенького

— Это твой торт?

— Да, вчера руки надо было чем — то занять… — и мысли.