Книга Попробуй сбежать, страница 55 – Виктория Рогозина

Её пальцы вцепились в край бокала так, что побелели костяшки.

— А потом… — она запнулась, сглотнула. — Потом он просто… смотрел.

Она не стала вдаваться в подробности. Не нужно было. Всё и так повисло в воздухе — тяжёлое, липкое, мерзкое.

— Он позволил им сделать со мной это... Меня опоили чем-то, били… я не знаю, что случилось, потому что отключилась… но может оно и к лучшему, — сказала она глухо. — А потом он вывез меня за город. Я думаю… — она усмехнулась без тени веселья, — думаю, ему было всё равно, выживу я или нет. Ему просто было скучно. Он мне сам так сказал.

В кухне стало слишком тихо. Даже холодильник будто замер.

Давид медленно выпрямился. Внутри что-то щёлкнуло — холодно, точно, без лишних эмоций, но с окончательностью приговора. Он посмотрел на Ванессу сверху вниз.

— Он заплатит за это, — сказал он негромко. Не как обещание. Как констатацию факта.

Ванесса прикрыла глаза, провела ладонью по лицу, будто стирая усталость, и тихо, почти беззвучно сказала:

— Я просто хочу доучиться… спокойно. Получить диплом — и всё. Потом уеду. Куда угодно. Подальше отсюда. Подальше от него. Я больше не хочу быть частью этой истории.

Она запрокинула голову и допила остатки виски одним глотком, поставила бокал на стол. Алкоголь мягко разлился по телу, приглушая дрожь, снимая остроту боли, оставляя вместо неё странную, зыбкую лёгкость. Мир будто стал чуть дальше, чуть тише. Давид заметил это сразу — по тому, как у неё потеплел взгляд, как плечи опустились, но пальцы всё ещё подрагивали.

Он сделал шаг ближе, медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть. Его голос прозвучал негромко, почти интимно:

— Боишься меня?

Ванесса открыла глаза и посмотрела на него прямо. Без вызова. Без кокетства. Просто честно. Несколько секунд она молчала, словно подбирая слова, а потом выдохнула:

— Нет. Не боюсь. — И, чуть помедлив, добавила: — Но опасаюсь. Ты… слишком сильный. И слишком многое можешь.

Уголок его губ дрогнул в короткой усмешке — не насмешливой, а понимающей. Он поднял руку, но не коснулся сразу, будто давая ей время отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. Тогда он наклонился и легко, почти невесомо поцеловал её в висок — жест спокойный, лишённый давления, больше похожий на обещание, чем на притязание.

— Я не причиню тебе боли, — сказал он тихо, уверенно. — Ни сейчас. Ни потом.

Он наклонился медленно, давая ей секунду — не для отказа, а чтобы она сама шагнула навстречу. И она шагнула. Его губы нашли её — сначала осторожно, почти проверяя, живая ли эта связь, не рассыплется ли она от лишнего давления. Поцелуй был тёплым, глубоким, лишённым спешки, но в нём чувствовалась сила — та самая, что держала её на плаву весь этот вечер.

Он встал между её бёдер, не прижимая, не загоняя, просто обозначая своё присутствие. Его ладони легли по бокам от неё, опираясь о край стойки, создавая замкнутое пространство, где исчезали шум, страх, память о холодной воде и асфальте. Только дыхание — его ровное, её сбивчивое. Она почувствовала тепло его тела, уверенное, устойчивое, и это тепло неожиданно стало якорем.

Поцелуй углубился. Он не брал — он позволял. Его язык коснулся её губ легко, настойчиво, и она сама ответила, словно вспоминая, как это — хотеть не из страха, а из жизни. Тихий звук сорвался с её губ, больше похожий на выдох, и пальцы сами нашли ткань его рубашки, сжались.