Книга Попробуй сбежать, страница 170 – Виктория Рогозина

Первый поцелуй не был нежным. Это было столкновение — губы, зубы, сдавленный стон, вырвавшийся непонятно от кого. Но в этом не было агрессии; была отчаянная необходимость подтвердить, что они здесь, вместе, за этой стальной дверью, отсекшей не просто улицу, а всю прежнюю жизнь. Давид целовал её так, словно выпивал, глотал, пытаясь вобрать в себя её суть. Она отвечала с той же яростью, пальцы впиваясь в волосы на его затылке, в складки его рубашки.

Ванесса потеряла счёт времени и пространству. Мир сузился до точки соприкосновения их губ, до жара его ладоней, скользивших по её спине. Она не заметила, как расстегнулась молния её платья, как соскользнули с плеч тонкие бретели. Прохлада воздуха и тепло его рук смешались в одно ощущение — полной беззащитности и абсолютного доверия. Ткань мягко сползла вниз, и он оторвался от её губ, чтобы приникнуть губами к ключице, к изгибу шеи, и каждый его поцелуй, каждый влажный след зажигал под кожей новую искру.

Он пересадил её к себе на колени, лицом к лицу, не прерывая этого медленного, методичного покорения. Его пальцы скользили по её бёдрам, снимая последние преграды, и она, замученная стыдом и желанием, лишь помогала ему сбросить всё лишнее коротким, почти неуклюжим движением. В темноте салона его глаза блестели, как у крупного хищника. Он не спрашивал разрешения. В этом больше не было нужды. Их диалог вёлся на языке учащённого дыхания, дрожащих пальцев и открытых взглядов.

Когда он вошёл в неё — медленно, преодолевая упругое сопротивление её тела, — Ванесса вскрикнула, прикусив губу. Ощущение было острым, кратким и тут же растворилась в нарастающей волне чего-то невообразимо большего. Он не начинал двигаться сразу, давая ей привыкнуть, вглядываясь в её лицо, искажённое смесью шока и наслаждения. А потом началось.

Его движения были не просто толчками. Это был ритмичный, мощный натиск, стирающий границы её «я». Каждое погружение заставляло её терять опору, и она цеплялась за его плечи, за шею, чувствуя, как мышцы спины играют под её ладонями. Давид держал её за талию, помогая ей двигаться в такт, направляя, полностью контролируя темп этой безумной пляски. Она чувствовала, как внутри неё нарастает знакомое, сладкое, невыносимое напряжение. Оно копилось с каждым движением, с каждым его приглушённым стоном у неё в ухе.

— Смотри на меня, — прошептал он хрипло, и это было приказание. Она открыла глаза, которые сама не заметила как закрыла, и утонула в его взгляде. В этом было что-то невероятно интимное, даже более откровенное, чем само соединение их тел. Она видела в его глазах не просто страсть, а ту же самую потерянность, ту же бурю. И это окончательно сломало её.

Волна накрыла её не сразу, а нарастала, виток за витком, сжимая низ живота, заставляя её выгибаться и сжиматься вокруг него. Она закричала, прижавшись лбом к его виску, теряя контроль над телом, над голосом, над мыслями. Оргазм был долгим, пульсирующим, выворачивающим наизнанку, и она просто плыла по этому течению, беспомощная и счастливая. И только когда её собственные спазмы начали стихать, она почувствовала, как меняется его ритм — становится жёстче, безудержнее, и его пальцы впиваются ей в бёдра почти до боли. Глухой рык вырвался из его груди, и она ощутила внутри горячий, сокрушительный выброс, который казался финальным аккордом, точкой в этом безумном предложении.