Книга Попробуй сбежать, страница 154 – Виктория Рогозина

Давид снял рубашку не торопясь. Пуговица за пуговицей. Без показной бравады — он просто позволял ей смотреть. Его движения были спокойными, но в напряжённых мышцах читалось то же нетерпение, что пульсировало в воздухе между ними.

Ванесса приподнялась на локтях. Её взгляд скользил по нему открыто, без стеснения, без сомнений. В этом взгляде было желание — живое, тёплое, настоящее. Не бегство от боли, не попытка забыться, а осознанный выбор быть здесь и сейчас.

Давид поймал этот взгляд и задержал. Уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее признание.

— Ты смотришь так, — тихо сказал он, — будто решила остаться.

— Я и остаюсь, — так же тихо ответила она.

Он вернулся к ней, наклонился, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её плеч, не касаясь — давая почувствовать вес своего присутствия, своё решение быть рядом. Их дыхание смешалось, и в этой паузе, натянутой, как струна, было больше близости, чем в любом поспешном движении.

Давид двигался медленно, почти нарочито неторопливо, будто растягивал мгновение, позволяя ему осесть в них обоих. Его пальцы скользнули к её плечам, легко, с едва ощутимым нажимом, и Ванесса послушно приподнялась, помогая ему. Ткань уходила с кожи сантиметр за сантиметром — не рывком, не поспешно, а как обещание. Она прикусила нижнюю губу, не сводя с него взгляда; глаза потемнели, стали мягкими, тягучими, в них было слишком много желания, чтобы скрывать.

— Ты смотришь… — тихо сказал он, задержав руки, — будто мне уже некуда отступать.

— А ты и не отступай, — ответила она почти шёпотом.

Он наклонился к ней, оставляя поцелуй на бедре — тёплый, медленный, больше похожий на прикосновение дыхания, чем на поцелуй. Потом ещё один, выше. Его ладони легли на её живот, скользнули, едва касаясь, и Ванесса выгнулась навстречу, невольно, как будто тело знало раньше неё самой. С губ сорвался тихий вдох — не просьба, но ожидание.

Давид чувствовал это — её нетерпение, смешанное с уязвимостью. Он поднялся выше, задержался, глядя на неё снизу вверх, и в этом взгляде не было спешки. Только концентрация. Только выбор.

— Скажи, если будет слишком, — произнёс он глухо.

Она покачала головой, протянула руку, коснулась его плеча, словно якорь.

— Не будет, — сказала она. — Просто… не исчезай.

Он накрыл её руку своей, сжал чуть крепче, чем нужно, как клятву без слов, и снова наклонился к ней. В комнате было тихо, только дыхание — неровное, общее. И в этом дыхании, в каждом осторожном прикосновении, Ванесса чувствовала не только желание, но и то, чего ей так долго не хватало: присутствие. Настоящее. Здесь и сейчас.

Он накрыл её руку своей, сжал чуть крепче. В этом жесте было что-то помимо простой ласки — обет, клятва, что бы ни было дальше, он здесь. Его дыхание, глубокое и ровное, было точкой отсчета в мире, который для Ванессы сузился до прикосновений его кожи, звука его голоса, темноты комнаты, где они были невидимы и всемогущи.

Давид медленно опустил голову, его губы нашли путь по ее животу, оставляя влажный след, который тут же остывал в прохладном воздухе. Она зажмурилась, пальцы вцепились в простыню. Когда его язык коснулся самого её ядра — влажного, чувствительного, беззащитного — она издала звук, среднее между вздохом и стоном. Это было слишком интимно, слишком откровенно, но отступить она уже не могла и не хотела. Его язык был настойчивым и знающим; он не просто исследовал, а сразу нашел ту самую точку, маленький узел нервов, от которого все в ней взорвалось искрами за закрытыми веками.