Книга Попробуй сбежать, страница 142 – Виктория Рогозина

Ванесса даже не поняла, в какой момент дорога закончилась. Машина будто растворилась вместе с расстоянием, с временем. Вот ещё тёмное стекло, отражение её лица — и вдруг остановка, щелчок замков, прохладный воздух. Её вывели из салона, ладони легли на плечи — не грубо, почти заботливо — и повели вперёд.

Дом встретил светом и приглушёнными голосами. Люди. Много людей. Деловые костюмы, планшеты, папки, быстрые фразы. Она стояла чуть в стороне, словно декорация, и слышала всё как из-под воды.

— …обвинения сняты.

— Формулировка — отсутствие состава.

— Репутационный блок закрываем, университет уведомим…

— Медиа подчистят к утру.

Слова складывались в предложения, но не доходили. Внутри было… никак. Ни облегчения, ни радости. Даже злости не было. Только ровная, выжженная пустота, как после пожара.

Люди постепенно разошлись. Дом опустел. Остались тишина, запах кофе и напряжение, которое медленно сходило с воздуха. Фобос коротко, по-деловому отчитался, кивнул Давиду и ушёл, бросив на Ванессу быстрый, тревожный взгляд — будто хотел убедиться, что она всё ещё здесь.

Давид подошёл ближе. Его ладони аккуратно сомкнулись на её плечах. Он чуть встряхнул её — осторожно, проверяя реакцию.

— Всё в порядке, — сказал он спокойно, уверенно, тем самым голосом, который не допускал сомнений. — Делом занимаются лучшие. Обвинения сняты. Дальше — чистка. Через пару дней этого будто не было.

Она качнулась. Слишком резко. Лоб глухо уткнулся ему в плечо. Давид тут же подхватил её, удержал, обнял — не сжимая, просто создавая опору.

Ванесса стояла в его объятиях, не плакала, не говорила. Глаза были открыты, но взгляд пустой, расфокусированный. Внутри не отзывалось ничего — только вселенская, тяжёлая усталость и печаль без причины, без формы, без дна. Он не торопил. Не требовал слов. Просто держал, ладонью медленно проводя по её спине, будто возвращая в тело, в реальность. И если бы кто-то спросил в этот момент, как она себя чувствует, Ванесса не смогла бы ответить. Она просто была. Здесь. И этого пока должно было хватить.

Некоторое время они так и стояли. Давид говорил — негромко, ровно, будто боялся спугнуть её хрупкое равновесие. Что убийцу найдут. Что это лишь вопрос времени и ресурсов. Что, возможно, позже ей стоит поговорить с психологом — не потому что с ней что-то не так, а потому что через такое не проходят без последствий. Он говорил ещё что-то, но слова текли мимо.

Ванесса не реагировала. Не кивала, не отвечала, не отстранялась. Казалось, она вообще его не слышит. Внутри было пусто, гулко, словно после взрыва.

И вдруг сквозь эту пустоту пробилась одна мысль. Настойчивая. Почти болезненная. Он не спросил. Ни разу. Не спросил, убила ли она Каина. Не спросил, что именно произошло в аудитории. Не спросил, почему она была там одна, что видела, что чувствовала. Ничего. Он вёл себя так, будто вопроса в принципе не существовало. Будто её вина даже не рассматривалась как вариант.

Эта мысль заставила её медленно отстраниться. Ванесса подняла голову и впервые за всё это время посмотрела Давиду прямо в глаза — внимательно, будто проверяя реальность.

— Я не убивала его, — сказала она негромко.

Фраза прозвучала тихо, но для неё самой она была почти криком. Почему-то было важно произнести это вслух. Зафиксировать. Убедиться, что это правда не только в её голове. Давид не выглядел удивлённым. Ни тени сомнения, ни паузы.