Книга Попробуй сбежать, страница 141 – Виктория Рогозина

— Не подходи, — хрипло сказала она, делая шаг назад, понимая к чему всё идёт.

Он усмехнулся и шагнул вперёд. Её схватили грубо, без лишних слов. Толкнули вниз, больно, колени ударились о бетон. Запястья резко вывернули за спину, металл наручников защёлкнулся на решётке с сухим, окончательным щелчком.

Ванесса тяжело дышала, сердце колотилось так, что казалось — его слышно во всём здании. В голове вспыхнула одна-единственная мысль, ясная и холодная: «Вот так это и заканчивается».

И в тот же миг — резкий, властный голос из коридора:

— НЕМЕДЛЕННО ОТШЁЛ ОТ ЗАДЕРЖАННОЙ.

Следователь замер.

— Ты что, оглох? — голос был спокойный, опасный. — Я сказал — руки убрал.

В камеру вошли ещё двое. Один в форме внутренней безопасности, второй — высокий, знакомо-чужой силуэт, от которого по позвоночнику Ванессы прошла дрожь узнавания. Фобос. Его лицо было жёстким, совсем не весёлым. Взгляд — ледяной.

— Камеры, — коротко сказал он. — Сейчас. Все.

Следователь побледнел, попытался что-то сказать, но слова застряли.

— Ты уже труп, — добавил Фобос негромко. — Просто ещё не понял этого.

Наручники с Ванессы сняли. Она медленно опустилась на лавку, не чувствуя ног, не чувствуя рук. Только бешеный стук в висках. Фобос присел перед ней на корточки, быстро осмотрел, будто пытался оценить её состояние, что с ней делали.

— Задержанная подверглась незаконному давлению, — раздался за спиной Фобоса ровный, сухой голос. — Статья… превышение должностных полномочий. Плюс попытка принуждения к даче показаний. Плюс… — он сделал паузу, — угрозы и насилие.

Ванесса не сразу поняла смысл слов. Она слышала их как сквозь толщу воды — обрывками, чужими, не про неё. Только по тону стало ясно: это не следователь, не полицейский. Это кто-то другой. Холодный. Уверенный. Привыкший говорить так, что после его слов люди либо садятся, либо исчезают.

— Все действия зафиксированы, — продолжал мужчина. — Камеры, показания сотрудников. Вы отстраняетесь от дела. Немедленно.

Фобос не обернулся. Он аккуратно снял с себя пиджак и накинул Ванессе на плечи. Ткань была тёплой, пахла табаком и чем-то знакомым — безопасным. Он слегка сжал её плечо, будто проверяя, здесь ли она, жива ли.

— Поехали, — сказал он негромко. — Здесь всё.

Её подняли не грубо, наоборот — слишком осторожно, как хрупкую вещь, которую нельзя уронить. Коридоры участка мелькали обрывками: лица, формы, чужие взгляды, которые теперь отводили глаза. Двери. Холодный воздух улицы. Щёлкнула другая дверь — тяжёлая, бронированная.

Ванессу усадили на заднее сиденье. Дверь закрылась с глухим, окончательным звуком, отрезая всё, что было «до». Машина тронулась. Она обхватила себя за плечи, вжимаясь в сиденье. Тело трясло мелкой, неконтролируемой дрожью — не от холода, от ужаса, который наконец догнал. Зубы едва не стучали. В горле стоял ком, плотный, болезненный.

В какой момент всё пошло не так? Когда именно жизнь свернула не туда? Ответов не было. И, наверное, не будет.

Машина шла ровно, уверенно, как будто знала дорогу лучше неё самой. А Ванесса смотрела в тёмное стекло, где отражалось её собственное бледное лицо, и впервые за долгое время не чувствовала ни злости, ни пустоты — только оглушающую, липкую усталость и тихий, отчаянный страх, что это ещё не конец.