Книга Попробуй сбежать, страница 134 – Виктория Рогозина

— Ты сладкоежка, — усмехнулся Давид, наблюдая за ней.

Она обернулась через плечо, прищурилась.

— Даже не надейся делать вид, что это милость, — сказала она. — Делить мороженое я не собираюсь.

Он рассмеялся — легко, искренне, так, как смеялся редко.

— Жестоко, — заметил он. — Я только что это понял.

Ванесса устроилась обратно, поджав ногу, открыла контейнер и зачерпнула ложкой, довольная, немного дерзкая, живая. И именно такой — шумной, упрямой, смеющейся, — она нравилась ему ещё больше.

— Подожди, — Ванесса отложила ложку, оперлась локтем о стол и посмотрела прямо на него. — Ты тогда сказал… «готовили жену». Что это вообще значит? Как можно готовить человека к браку? Это… — она поискала слово, — это же ненормально.

Давид удивлённо вскинул брови, будто вопрос задел его врасплох — не формулировкой, а самим фактом, что она его задала.

Он поймал себя на том, что внимательно разглядывает её лицо: сосредоточенное, настороженное, без привычной бравады. Она не спорила — она действительно хотела понять. И это было новым. Тёплым. Опасным.

Давид медленно откинулся на спинку стула, сцепил пальцы.

— В кланах это норма, — сказал он спокойно, без нажима. — Договорные браки — не про любовь. Никогда. Это сделки. Влияние, ресурсы, безопасность, контроль территорий. Союзы закрепляют не подписями, а фамилиями.

Ванесса поморщилась.

— А чувства?

Он коротко усмехнулся.

— Чувства — это роскошь. Их либо имитируют, либо игнорируют. Женщины в таких браках, как правило, не имеют права голоса. Их задача — быть удобными. Лояльными. Представительными. Угождать мужу. Взамен — деньги, статус, защита.

Он говорил ровно, без пафоса, будто зачитывал свод правил, выученных наизусть. Но глаза оставались внимательными — он следил за её реакцией.

— Проблема в том, — продолжил он, — что когда ты крутишься в криминальном бизнесе, ты должен быть готов к любому исходу. Глава клана может… тронуться. Сломаться. У него могут быть специфичные предпочтения. И супруга обязана будет это принимать. Без вопросов.

Ванесса нахмурилась сильнее, машинально сжала пальцы.

— Это… жутко.

— Именно поэтому, — Давид чуть наклонился вперёд, — всё планируют заранее. Очень заранее. Девочек подбирают, наблюдают, формируют. Их буквально натаскивают под будущий «объект любви».

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Манеры. Реакции. Умение молчать. Умение слушать. Умение нравиться. Их учат не быть собой, а быть подходящими.

Ванесса отвела взгляд, в мороженое больше не лезла.

— То есть… — тихо сказала она, — это как дрессировка.

— Да, — без колебаний ответил Давид. — Очень точное слово.

Он смотрел на неё и думал о том, что она задаёт эти вопросы не из праздного любопытства. Она проверяет границы. Его. Этого мира. И, возможно, впервые решает — хочет ли она быть частью чего-то такого или нет.

Ванесса некоторое время молча водила ложкой по пломбиру, потом задумчиво облизнула её, словно пробуя вкус на границе внимания и мысли. Жест был рассеянный, почти невинный — и от этого особенно сексуальный. Давид ощутил, как знакомая волна ударила в тело резко, без предупреждения, отозвалась тяжёлым теплом ниже пояса. Он почти усмехнулся сам себе, медленно вдохнул, заставляя мышцы расслабиться, а мысли — встать по стойке «смирно». Никаких движений. Никаких взглядов дольше секунды. Он не имел права спугнуть этот хрупкий момент.