Книга Попробуй сбежать, страница 110 – Виктория Рогозина

Эта фраза задела сильнее, чем отказ. Давид почувствовал это мгновенно — будто что-то холодное скользнуло под рёбра. Ему показалось, что ей действительно всё равно: где он, с кем он, что для него важно. Что между ними — договор, удобство, обстоятельства, но не чувство. Он не сказал этого вслух. Лишь на мгновение сжал челюсть, а потом выпрямился, возвращая привычную сдержанность.

— Я не про веселье. Я про выбор. И твой, и мой.

Ванесса осталась сидеть, сцепив пальцы на коленях. В этом жесте было слишком много привычного напряжения — как будто она готовилась не к ужину, а к обороне. Она подняла на него взгляд и честно, без привычных уколов, сказала:

— Давид… я правда не умею сейчас по-другому. Я рядом, но… не там, где ты, кажется, ждёшь.

Он повернулся. Медленно. Внимательно. В его взгляде не было злости — только усталое понимание и что-то ещё, более личное, несказанное.

— Я не жду чувств по расписанию, — ответил он негромко. — Я не идиот. Я вижу, как ты живёшь настороже. Просто… — он сделал паузу, подбирая слова, — не хотелось бы быть для тебя фоном. Или удобством.

Она встала, подошла ближе. На этот раз не для защиты, а потому что так было честнее. Между ними осталось всего полшага.

— Ты не фон, — тихо сказала Ванесса. — И не удобство. Ты… сложнее. Именно поэтому мне страшно.

Он усмехнулся краешком губ — без привычной иронии.

— Отлично. Значит, мы хотя бы боимся одного и того же.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, и в этой тишине не было давления — только напряжённая, живая пауза. Потом Давид протянул руку, не касаясь, словно давая ей выбор до последнего.

— Пойдём есть. Без разговоров о вечеринках, статусах и моих планах по захвату мира. Просто ужин. Ты, я и еда.

Ванесса вдруг слабо улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему.

— С этим я справлюсь, — сказала она и, чуть поколебавшись, всё-таки вложила пальцы в его ладонь. Он сжал их не крепко, но уверенно — как обещание, которое не требуют подтверждать словами.

Ванесса открыла морозилку, постояла секунду, будто раздумывая не столько над выбором, сколько над собственными мыслями, и вытащила упаковку мороженого. Холод обжёг пальцы. Она машинально хлопнула дверцей, взяла ложку и села на высокий барный стул, поджав под себя ногу. Лёд тихо хрустнул под металлом. Давид остался стоять у стола, опираясь ладонями о край, наблюдая за ней исподлобья — не пристально, но слишком внимательно, чтобы это можно было назвать случайным взглядом.

Молчание между ними не было неловким, скорее тяжёлым, наполненным тем, что оба не решались произнести первыми. Ванесса сделала несколько медленных глотков воздуха, словно собираясь с духом, и наконец нарушила тишину:

— Расскажи что-нибудь о себе.

Давид усмехнулся краем губ, коротко, без веселья. Он выпрямился, отошёл на шаг и взял стакан, налив себе воды.

— В моей биографии нет ничего, чем можно было бы хвастаться, — сказал он ровно.

Она скользнула по нему взглядом, задержалась, словно примеряя его слова к тому человеку, которого видела перед собой.

— Сомневаюсь, — спокойно ответила Ванесса. — Ты возглавил клан. Это, знаешь ли, не каждый день происходит. Для кого-то это предел мечтаний.

Давид медленно сделал глоток, поставил стакан и только потом посмотрел на неё в упор. В его взгляде не было угрозы — лишь тень чего-то тяжёлого, пережитого.