Книга Попробуй сбежать, страница 104 – Виктория Рогозина

Давид смотрел в потолок и впервые за долгое время никуда не спешил. Он чувствовал ее дыхание — ровное, спокойное, ощущал, как с каждым вдохом и выдохом поднимается и опускается ее плечо. В этом простом ритме было больше близости, чем в любых словах и обещаниях. Он знал: сейчас она доверяет ему настолько, насколько вообще способна доверять кому-то.

Фобос появился почти бесшумно — дверь в гостиную открылась ровно настолько, чтобы внести пакеты и коробки с логотипами ресторана. Он быстро оценил сцену, поднял бровь, едва заметно усмехнулся и, не издав ни звука, исчез так же тихо, как и пришел. Давид это заметил краем зрения, но не отвел взгляда от Ванессы.

Он задумался, стоит ли будить ее. Разум подсказывал — да, она не ела, ужин остынет, режим. Но все это казалось несущественным рядом с тем, как она сейчас держит его руку, как доверчиво прижимается, словно мир наконец перестал быть враждебным. Он накрыл ее пальцы своей ладонью, не сжимая, просто обозначая присутствие, и остался так сидеть, позволяя времени идти медленно, почти благосклонно, впервые за долгое время не требуя ничего взамен.

Ванесса проснулась резко, словно вынырнула из глубокой воды. Сердце стукнуло чаще, дыхание сбилось. В комнате было темно, только мягкий свет от настенных бра размывал тени. Она моргнула, пытаясь понять, где находится, и взгляд тут же зацепился за часы на стене — 02:07.

— Проснулась? — негромко раздалось рядом.

Она вздрогнула и повернула голову. Давид сидел почти в той же позе, что и раньше, лишь немного откинувшись назад. Он смотрел на неё спокойно, без давления, но слишком внимательно, будто боялся спугнуть.

— Ты, наверное, голодна, — добавил он ровно, без упрёка.

Только сейчас Ванесса осознала, где именно она лежит. Её щёки вспыхнули мгновенно. Она резко приподнялась, отодвигаясь, запуталась в пледе, потерла ладонями лицо, будто стирая сон.

— Я… — выдохнула она. — Почему ты меня не разбудил? Мы же… ужинали… должны были…

Давид медленно выпрямился, давая ей пространство, и только потом ответил:

— Ты была вымотана. — Пауза. — И спала так… спокойно, что я не решился.

Он не улыбался, не пытался смягчить фразу шуткой. Просто констатировал факт. От этого стало ещё более неловко.

— Прости, — пробормотала она, заправляя волосы за ухо. — Я не специально.

— Я знаю, — коротко ответил он и поднялся. — Пойдём. Еда на кухне. Если не остыла окончательно.

Они шли рядом по коридору, и это молчание было странным — не напряжённым, но и не уютным. Ванесса чувствовала его присутствие слишком отчётливо: шаги, дыхание, тепло, исходящее от него, будто он всё ещё был рядом кожей, а не просто телом.

На кухне Давид включил верхний свет. Контраст после полумрака был резким. Он открыл контейнеры, проверил еду, кивнул сам себе.

— Съедобно, — сообщил он, подвигая ей тарелку.

Ванесса села, не раздумывая. Желудок напомнил о себе сразу, и стеснение отступило. Она взяла вилку, попробовала лапшу, вздохнула с облегчением.

— Вкусно, — сказала она искренне, даже с лёгкой улыбкой. — Очень. Спасибо.

Давид оперся бедром о столешницу, скрестив руки. Он наблюдал за ней — не так, как раньше, оценивающе или контролируя, а будто проверял, всё ли с ней в порядке.

Его беспокоило другое. Она была здесь. Рядом. Но не с ним — по-настоящему. Он чувствовал эту границу, тонкую, но жёсткую, словно стекло. Она держалась — из-за договорённости, из-за обстоятельств, из-за усталости. Не из доверия. Это неприятно кольнуло внутри.