Книга Попробуй сбежать, страница 103 – Виктория Рогозина

— Мне… — она прочистила горло и сказала негромко, — что приготовить на ужин?

Давид даже не поднял головы, только перелистнул страницу и спокойно ответил:

— Я заказал доставку. А ты можешь просто побыть со мной.

Ванесса прищурилась, чуть склонив голову набок, словно проверяя его слова на подвох.

— Я же буду мешать, — произнесла она без упрёка, скорее констатируя.

Он наконец поднял взгляд. Спокойный, внимательный, без давления.

— Нет. Я больше отвлекаюсь, когда не вижу тебя, — сказал он ровно. — Посиди рядом. Включи фильм, если хочешь.

Она почувствовала это сразу — он не настаивал, не тянул, не ставил условий. Просто оставлял выбор. Напряжение внутри не исчезло полностью, но стало мягче, терпимее. После короткой паузы Ванесса всё же прошла вглубь комнаты и опустилась на диван рядом с ним. Подогнула под себя ноги, словно стараясь занять как можно меньше пространства, взяла пульт, пролистала список и выбрала фильм — почти наугад.

Экран ожил мягким светом, музыка разлилась по комнате, но громкость была приглушённой, ненавязчивой. Ванесса замерла, поменяла положение тела, обняв колени, глядя вперёд, но краем зрения чувствуя Давида рядом — его присутствие, ровное дыхание, шорох бумаг. Он продолжал работать, делая пометки, отвечая на сообщения, но в какой-то момент поймал себя на том, что странно спокоен. Без напряжения, без привычного внутреннего рывка вперёд.

Иногда их локти почти соприкасались, иногда он ощущал тепло её плеча. Ванесса постепенно расслаблялась, дыхание выравнивалось, и в этом тихом, почти бытовом моменте было больше близости, чем во всех резких словах и бурных событиях последних дней. Не обещание. Не клятва. Просто редкая, хрупкая идиллия — когда никто никого не торопит и не загоняет в рамки.

Она засыпала не сразу — сон подкрадывался к ней неровно, рывками, как будто тело уже сдавалось, а разум упрямо цеплялся за бодрствование. Ванесса моргала, потом снова открывала глаза, фокусируясь то на движущихся кадрах фильма, то на темном стекле окна, где отражались редкие огни сада. Плечи постепенно опускались, дыхание становилось глубже, тяжелее, а напряжение, которое держало ее весь день, медленно отступало, словно кто-то осторожно ослаблял тугой узел.

Она сдвинулась на диване почти незаметно, инстинктивно ища опору, и в какой-то момент ее голова оказалась у Давида на коленях. Он замер. Не дернулся, не вдохнул глубже — просто застыл, чувствуя неожиданную, почти хрупкую тяжесть ее доверия. Это было не движение тела — это было разрешение. Самое редкое и самое ценное.

Он медленно опустил взгляд. Ее лицо во сне стало другим: исчезла настороженность, стерлась привычная ирония в уголках губ, брови разгладились. Она выглядела моложе, тише, будто мир на время перестал требовать от нее быть сильной. Давид осторожно, почти боясь нарушить равновесие, убрал прядь волос с ее щеки, заправил за ухо. Пальцы скользнули легко, невесомо. Она чуть нахмурилась во сне, но не проснулась — только глубже выдохнула, словно подтверждая, что все в порядке.

Он отложил бумаги, аккуратно сдвинул планшет и папки на край стола, затем медленно откинулся на спинку дивана. Движение было выверенным, осторожным, но Ванесса все равно отреагировала — во сне она тихо вздохнула и потянулась, поднимаясь выше, пока ее голова не устроилась у него на животе, удобно, правильно, как будто именно так и должно было быть. Ее ладонь, теплая, расслабленная, легла поверх его руки, пальцы сомкнулись, удерживая, не сжимая.