Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 93 – Диана Фурсова

— Южное крыло, — сказала она.

Элина подняла глаза.

— Авелия?

— Нет. Комната пуста. Охрана у дверей. Окно закрыто. Но отражение ушло.

Рейнар шагнул к ней.

— Что значит “отражение ушло”?

Оконница смотрела в темнеющее стекло, и её прозрачные глаза становились всё светлее.

— Женщина в белом оставила в комнате лицо. Сама вышла через зеркало до заката.

В мастерской стало холодно.

Ним медленно поднялась.

— Зеркальные ходы.

Рейнар резко повернулся к двери, но Оконница продолжила:

— Она не одна. Несёт шёлковый свёрток. Внутри — не кукла. Нить. Та, что хотела стать королевской.

Элина посмотрела на стол.

На месте, где ещё утром лежала одна из восстановленных золотых катушек, остался только пустой круг пыли.

А рядом на дереве для будущей куклы проступила тонкая чёрная надпись:

“Семь дней начинаются без главной нити.”

Чёрная надпись на дереве держалась недолго.

Она проступила на старом наличнике из детского крыла тонко, почти изящно, будто кто-то не угрожал, а оставлял на будущей кукле подпись мастера. “Семь дней начинаются без главной нити”. Потом буквы потускнели, распались на мелкие тёмные точки и исчезли в древесных прожилках, но Элина всё равно продолжала их видеть.

Не глазами. Пальцами.

Она не убрала руку с дерева сразу. Старый наличник был тёплым, живым, тревожным. Он помнил детское крыло, возвращённый свет, куклу Алена и шаги Рейнара, который впервые вошёл туда не только как хозяин, но и как человек, которому пришлось признать свою ошибку. Теперь в это дерево вплели чужое предупреждение, и оно будто стыдилось, что стало доской для угрозы.

— Не виновато, — сказала Элина тихо.

Рейнар посмотрел на неё.

— Что?

— Дерево не виновато, что через него передали гадость.

Ним, стоявшая на краю стола, медленно повернула голову.

— Вот теперь Вы разговариваете с материалом почти правильно. Ещё немного — и двери начнут хвастаться, что Вы с ними здороваетесь.

Элина хотела ответить, но Оконница у окна резко вздрогнула. Её прозрачные глаза отражали не мастерскую, а темнеющие стёкла южного крыла, где Авелия должна была сидеть под охраной. Теперь там оставалось только лицо. Не живое — отражённое. Маска, оставленная вместо женщины, чтобы стражники смотрели на закрытое окно и думали, что пленница внутри.

— Куда она ушла? — спросил Рейнар.

Оконница медленно подняла руку. Недавно пришитые пальцы дрожали, но держались.

— Зеркальный ход ведёт не по коридорам. По взглядам. Она прошла через большое зеркало в южной гостиной, потом через стекло зимней галереи, потом… — Кукла замолчала, будто прислушивалась к дальнему окну, которого здесь не было. — Потом тень закрыла след.

— Ардель?

— Кольцо без камня. Рука без права. Он держит ход, но не ведёт. Ведёт женщина в белом.

Ним щёлкнула деревянными пальцами.

— Вот что бывает, когда красоту годами пускают к зеркалам без надзора.

Рейнар уже стоял у двери, но не выбежал. И это было новое. Ещё недавно он сорвался бы с места, приказал бы поднять стражу, бросился бы за Авелией так, как умеют бросаться драконы: прямо, мощно, с уверенностью, что сила догонит хитрость. Теперь он остановился и посмотрел на Элину.

— Вы думаете, это ловушка.

— Я думаю, что она хотела, чтобы мы заметили пропажу именно сейчас, — сказала Элина. — После Вашего приказа, после просьбы о прощении, после того, как мы нашли документы. Если Вы уйдёте за ней, совет останется без Вас. Если я уйду за нитью, мастерская останется без хозяйки перед королевским заказом. Если мы бросимся оба, здесь станет пусто.