Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 59 – Диана Фурсова

Но главным украшением стали куклы.

Не все, конечно. Мастерская ещё не проснулась полностью, и Элина не стала бы тащить в зал тех, кому нужен был покой. Однако Чашка стояла у длинного стола с угощениями, в чистом фартуке, с красной лентой на талии, и зорко следила за тем, чтобы блюда не исчезали раньше времени, а слуги не обвиняли друг друга в чужой небрежности. Кукла с весами сидела у столика с плащами и лентами гостей, почти неподвижная, но всякий раз, когда кто-то пытался оставить чужую вещь среди своих, одна из вышитых чаш на её груди тихо звенела.

Ключница, разбуженная только утром, стояла у боковой двери в строгом сером платье. Она ещё говорила мало, но двери слушались её безупречно. Один молодой лорд попытался пройти через служебный проход, не имея на то причины, и дверь перед ним мягко, но очень решительно закрылась. Гости засмеялись, лорд покраснел, а Ключница даже не моргнула.

Ним сидела на плече Элины.

И категорически отказывалась признавать, что это выглядит торжественно.

— Я здесь для надзора, — объявила она ещё во флигеле. — Не для красоты.

— Конечно, — сказала Элина. — Для красоты у нас есть я.

Ним посмотрела на неё с ног до головы и неожиданно не возразила.

Платье Элина сшила за две ночи не с нуля, а из того, что удалось спасти, переделать и соединить. Тёмно-синий бархат из старых запасов мастерской лёг основой. Из кремового батиста получились рукава и внутренняя вставка у воротника. По краю шёл узор золотой нитью, но не роскошный, не кричащий, а строгий: маленькие стежки, складывающиеся в ладонь, иглу и закрытый бутон. На груди она закрепила брошь мастерицы восточного флигеля.

Когда Элина вошла в зал, разговоры стихли не сразу.

Сначала шёпот прокатился от дверей к колоннам. Потом кто-то узнал Ним. Потом заметили брошь. Потом Чашка у стола с угощениями вдруг повернула голову и строго посмотрела на гостя, который пытался незаметно спрятать в карман серебряную ложечку “на память”. Ложечка сама выскользнула обратно на стол, и по залу прошёл смешок.

После этого на Элину смотрели уже все.

Не как на изгнанницу.

Не как на жену, которую вчера списали, а сегодня почему-то допустили к празднику.

Как на женщину, за которой пришёл целый забытый мир.

Она шла спокойно. Не быстро, не торжественно. Просто так, как должна идти хозяйка, которая знает, где каждая нить держит ткань. Под взглядами родственников Вальдов, соседних лордов, дам, молодых наследников и старших советников она чувствовала не унижение, а странную, крепнущую опору. За спиной был восточный флигель. На плече — Ним. У дверей — Ключница. У стола — Чашка. В груди — тёмная брошь, тёплая, как маленький уголь.

Рейнар стоял у камина.

В чёрном парадном камзоле, с серебряной застёжкой у горла, он выглядел так, как и должен был выглядеть глава драконьего рода: сдержанно, властно, слишком спокойно для зала, где каждый взгляд пытался угадать, что происходит. Рядом с ним стояли два старших советника. Чуть дальше — Ортан Ливер, бледный и сухой. А у цветочной арки, как и обещала, сияла Авелия.

Она была в белом.

Разумеется.

Её платье мягко блестело при каждом движении, волосы были уложены золотистыми волнами, на шее сияло ожерелье, похожее на капли застывшего света. Она выглядела безупречно. Настолько безупречно, что рядом с ней живые люди казались менее законченными.