Книга Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая, страница 67 – Анна Алексеева, Деймон Краш

Я поднялась на ноги и сделала несколько движений, чтобы размять и включить тело. Потом распахнула шторы, открывая вид на нашу террасу. Утреннее, ещё низкое солнце проникало сквозь листву бледными лучами, и я, чуть прищурившись, с удовольствием подставила ему своё лицо.

Когда Луи вышел из душа, дверь в который вела прямо из нашей спальни, я уже накинула лёгкий, струящийся до самого пола, шёлковый халат.

— Доброе утро, — сказал он.

Я обернулась. На нём были только хлопковые свободные штаны и полотенце, которое висело на плечах. На коже, которая туго обтягивала мышцы, ещё виднелись капельки воды.

— Доброе, — ответила я, стараясь смотреть ему в глаза, а не на торс, который казался выточенным из белого мрамора.

Луи прошёл к шкафу и принялся одеваться, будто ему было больше нечего сказать, кроме «доброго утра». Пользуясь моментом, когда он отвернулся, я невольно засмотрелась на его шрам, который теперь, в свете дня, стал намного более заметным. Что могло случиться с драконом, у которого отличная регенерация, чтобы оставить такой след? Эта мысль не давала мне покоя.

Я отвела взгляд и тоже пошла в душ — не столько потому, что и без того собиралась, сколько для того, чтобы не смотреть на то, как он переодевается.

Ведь воспоминания о его прикосновениях были ещё слишком живыми.

Спустя некоторое время я вышла в гостиную, где Луи, надевший белую рубашку и узкий голубой жилет, уже занимался утренним кофе. Горький аромат распространялся на весь дом — и я почувствовала его ещё в душе. Он поставил передо мной крошечную чашечку с почти чёрным напитком, потом достал из кармана тоненький фиал, из которого добавил в кофе несколько капель.

— Твой утренний эликсир, любимая, — сказал он, и его слова совершенно не вязались с подчёркнуто формальным тоном.

Любимая. Это было бы даже приятно, если бы я не знала, что за этим словом стоит.

Посмотрела на чашку. Тёмная поверхность кофе была гладкой, без единого следа. Яд растворился мгновенно, не оставив ни запаха, ни цвета. Просто утренний кофе из рук заботливого мужа.

Я подняла чашку и сделала глоток густого, горького, обжигающе горячего кофе. А через несколько секунд внутри стало пусто. Птицы за окном, которые только что заливались на все голоса, стали далёкими и приглушёнными. Запах кофе, только что такой яркий, поблёк. Аромат Луи, терпкий и мужской, который я ловила всё утро, исчез, словно его никогда не было.

А потом накатил озноб.

Должно быть, за ночь действие яда ослабело, поэтому утром мир заиграл красками: драконья чувствительность ненадолго вернулась ко мне. Но теперь всё вокруг снова стало серым, безликим и тихим.

Я невольно провела ладонью по плечу, пытаясь согреться. Но это было, конечно, бесполезно. Луи убрал в шкаф мельничку-кофемолку, после чего ушёл в спальню. Вернулся он с тёплой шерстяной накидкой из тех, которые висели в шкафу, и, подойдя со спины, молча накинул её мне на плечи.

— Через два часа твоё выступление, — сказал он, застегнув верхнюю застёжку. Его руки обхватили мои плечи, словно в объятьи, и со стороны мы, наверное, действительно казались трогательными молодожёнами. — Тебе стоит позавтракать заранее.

— Я не голодна. Лучше повторю текст.

— Всё равно, — он отошёл к стойке и, прислонившись к ней, окинул меня оценивающим взглядом. — Если не поешь, будешь сильнее нервничать. Пойдём вместе в обеденный зал?