Книга Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая, страница 61 – Анна Алексеева, Деймон Краш

Осознание пришло почти мгновенно.

Не нужно было оборачиваться. Нужно было выждать!

В тот день я допускала одну ошибку за другой.

Луи ничего не говорил. Он стоял в дверном проёме и смотрел, как черты Лейлы постепенно проступают поверх совершенно чужого лица, заливая его, смывая, как вода смывает рисунок на песке. Несколько секунд — и перед ним снова стояла его жена. Родинка на щеке, мягкие скулы, шрам на плече и округлые человеческие глаза.

Но мы оба знали, что он видел. Видел то, чего не должен был видеть никто.

Никто.

Луи медленно прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Его лицо было непроницаемым, и я не могла прочитать ни единой эмоции — проклятый яд оборотня лишал меня чутья, которое сейчас было нужнее всего.

Тишина между нами натянулась, как струна.

— Ты вернулся раньше, чем я думала, — сказала я, потому что молчать было невыносимо.

— А ты не ждала, — ответил он ровно.

Я пожала плечами:

— По крайней мере, ты не разбудил меня своим появлением.

Уголок его губ дрогнул, но глаза остались серьёзными. Потом он моргнул и, сняв камзол, бросил его в спрятанную в шкафу корзину для грязного белья. Расстегнул рубашку и, выправив её из брюк, позволил свободно повиснуть на плечах. Последним штрихом расстегнул запонки, убрал их в ящичек трельяжа и подвернул рукава.

— Как прошёл день? — спросил он, будто ничего особенного только что не произошло. И мне осталось только гадать, узнал ли он мои чёрные глаза.

— Насыщенно, — ответила я, наблюдая за тем, как он привычными движениями осваивает пространство, которое ещё утром было чужим для нас обоих. — Репетиция доклада заняла весь день. Куратор остался доволен.

— А ты?

— Я бы хотела ещё раз пройтись по третьей части, но в целом готова. А как Миррагейл?

— Заявление приняли. Рассмотрят в течение недели.

Он прошёл к окну и задёрнул штору, которую я оставила открытой. Потом обернулся.

— Есть хочешь?

— Спасибо, я поужинала в столовой. А ты?

Вместо ответа он прошёл мимо меня в гостиную, и я услышала, как на кухонной стойке зашуршал бумажный пакет.

Выйдя следом, я замерла на пороге кухни. Луи выгружал на стойку свёрток за свёртком: промасленная бумага, контейнеры, из которых поднимался пар, коробка с выпечкой, запотевшая бутылка морса и ещё одна с чем-то тёмным и густым. На пакетах красовался забавный логотип: улыбающаяся рыбка с поварёшкой в плавнике.

— На соседней улице ресторанчик, — пояснил он, разворачивая первый свёрток прямо на стойке. — Принимают заказы через вещатель. Связался с ними по дороге обратно.

— Ты один всё это съешь?

— Четыре часа на крыльях против ветра, — он сказал это как исчерпывающее объяснение и впился зубами в мясной рулет, завёрнутый в хрустящее тесто. После чего, прожевав, спросил: — Составишь компанию?

Я забралась на высокий табурет и аккуратно положила руки на стойку. Некоторое время наблюдала за аппетитом своего мужа, а потом сказала:

— Поставлю чай, — и спрыгнула с табурета, чтобы пройти к кухне.

Кухня была маленькой, но продуманной. Здесь было всё необходимое: раковина с медными кранами и вентилями в форме шестерёнок, тяжёлый чайник с гравировкой на крышке, плита, которая отозвалась на прикосновение магией с тихим гудением разогревающегося кристалла. Я наполнила чайник и поставила на конфорку, а потом нашла в шкафчике две простые кружки из лакированной обожжённой глины.