Книга Отец подруги. Ты моя, страница 47 – Анастасия Сова

— А Мила где? – удивляется дочка.

— Не надо так смотреть на меня! – ответ выходит жестким, я такого не хотел. – Будто это я твою Милу сожрал!

— А что мне еще думать? Она и так из-за тебя уехала.

— Ей плохо стало. С Максом домой отправил.

— А я сразу заметила, что с ней что-то не так, еще в ресторане, – припоминает Яна. А я рад, что не придется больше выдумывать забористые оправдания.

А через какое-то время я узнаю от Максима, что Милу развезло от выпитой наливки.

— Ты совсем охренел, щенок? – взрываюсь на него. – Какая к хренам наливка? Я тебе сказал – домой ее доставить.

— Мила не захотела домой, – оправдывается Макс. – А наливку мне буквально секунды не хватило выхватить.

«Ладно, – успокаиваю себя, – по крайней мере, я знаю, где она, и что не валяется где-нибудь в канаве у трассы».

— Сейчас приеду, – злобно шиплю и тут же начинаю собираться. И уже через двадцать минут оказываюсь в квартире Максима.

— Где она? – реву с порога.

— В комнате.

Направляюсь сразу туда, даже не разуваясь.

— Тамерлан Каримович, вы… у вас же не серьезно с ней? – позволяет себе задать вопрос этот утырок.

— Чего? – раздраженно свожу брови на переносице.

— Просто Мила мне нравится, и…

Останавливаюсь.

— Значит так, – произношу медленно, чтобы Максим понял с первого раза. – Узнаю, что яйца свои в ее сторону катишь – без них оставлю.

Парень стискивает челюсти, и я замечаю, как ощутимо ходят желваки на его скулах.

— Ясно?! – уточняю, потому что он молчит.

— Ясно, – цедит сквозь зубы.

Милу нахожу в комнате на кровати. Она лежит там, свернувшись калачиком, а сверху накрыта одеялом. Рядом на полу стоит таз.

— Мила… – тихо произношу, касаясь ее плеча.

— Максим?! – с испугом произносит она.

Тот молчит. Правильно делает.

— Не угадала, – грубо отвечаю ей.

Намеренно. Хотя, с какого-то хрена, видя ее состояние и такое милое личико со следами вселенских мук, хочется пожалеть, укрыть от всех бед…

— А? – появляется недопонимание и зачатки испуга на мордашке и в затянутых поволокой глазах.

— Чего нажралась как свинья?

Понимаю, что обвинение несправедливо. Несчастная, конечно, так не выглядит, но пусть ей стыдно за себя станет. Не дело молодой девушке так напиваться.

И мне, видимо, удается ее пристыдить. Вон, даже сквозь бледность на лице проявляется румянец.

— Я не… Это она… – пытается оправдаться Мила, подобрать слова, сформировать мысли. – А потом…

И тут она резко склоняется к тазику. Да так, что волосы улетают туда же.

Понимая, что сейчас произойдет, успеваю ухватить нежный сияющий шелк, растущий с главы девчонки. Сжимаю в пучок на затылке.

Пока страдалица извергается над тазиком, убираю пальцами второй руки непослушную прядь, что тоже пыталась окунуться в емкость.

Бля! Она даже в таком виде выглядит милой, невинной и нежной!

Какого хрена она такая?!

— Минералка есть? – оборачиваюсь к стоящему в дверях Максиму.

— Нету, вода кипяченная в графине есть.

— Тащи, – велю ему.

Умываю Милу принесенной водой и заставляю часть выпить. Вытираю лицо простыней и подхватываю на руки.

Легкая. Невесомая.

— Мне плохо… – еле слышно проговаривает она. Слабосильной ручкой обхватывает меня за шею.

— Это я и так вижу, – произношу так же тихо.

Грубость из голоса куда-то испаряется.