Книга Не шутите с амазонками, страница 26 – Мира Айрон

У Лизы тоже роман, материнское сердце не обманешь! Что-то подсказывало Людмиле: скоро она вот так, в одиночестве, будет коротать всё свободное время. Пока внуки не появятся. Скорей бы уж тогда внуки появились!

«Но ты же сама сделала свой выбор! Зачем теперь жаловаться? У девочек наконец-то своя жизнь!», — внутренний голос был безжалостен.

Во-первых, ещё не сделала выбор! А лишь взяла тайм-аут на раздумья.

А во-вторых, ей страшно. Она боится. От самой себя это скрывать бессмысленно. Она боится своих чувств к Сергею. И не может решиться доверить ему свою жизнь.

«Тайм-аут затянулся! — не унимался внутренний голос. — Сергей устанет ждать».

Устанет — значит, не очень-то она и нужна ему. Он больше десяти лет один, а она думает всего две недели.

«Ну подумай ещё десять лет, у вас же времени навалом! Трусиха!».

Людмила взялась за лоб холодной рукой. С тех пор, как она взяла время на размышление, ей постоянно холодно, несмотря на то, что в разгаре июль. Вот она уже и говорит сама с собой! Действительно, почему бы не поговорить с умным человеком?

Нужно было купить дачу! Сейчас было бы, чем заняться! Чем-то гораздо более полезным, а не переливанием из пустого в порожнее. Тем более, она уверена, что скоро внуки пойдут. А для детишек природа лучше всего...

Сбивчивые мысли Людмилы были прерваны звонком в домофон. Спросив: «Кто?» и получив ответ, она бросилась к зеркалу в попытке хоть как-то привести себя в порядок. Мало ей было внутреннего голоса! Придётся объясняться с Сергеем.

— Я приехал, потому что соскучился, — заявил он прямо с порога, протягивая Людмиле букет размером примерно с неё. Теперь она не видела самого Сергея за этим букетом.

Она искала вазу побольше, а Сергей стоял в гостиной напротив стены с фотографиями. Лицо его было непроницаемо.

— Это Лиза, а это Женя, — пояснила Людмила, когда разобралась с букетом. Букет стоял в вазе на журнальном столике, и это было очень красиво. Как на картине кого-то из импрессионистов.

— Лиза очень похожа на тебя. Очень. Одно лицо. А Женя...

-...на отца.

— Да. На моего счастливого соперника.

— Сергей! Зачем ты?.. — Людмила вспыхнула так, что слёзы выступили на глазах.

— Я понимаю, почему ты всё думаешь-думаешь, но никак не надумаешь, — Сергей опустился на диван. Смотрел прямо перед собой задумчиво и как-то грустно.

Людмила устроилась рядом, и он взял её руку в свои большие ладони.

— Конечно, с героем соревноваться трудно. Но для меня это слишком важно, и я не отступлю, — продолжал он спокойно, глядя на Людмилу чуть-чуть насмешливо, но всё так же грустно.

Она молчала, вглядываясь в его мужественные черты, упрямый подбородок и небольшие лучики морщин возле глаз. Он очень загорел, хотя и так всегда был достаточно смуглым.

— У меня окрошка есть. Будешь?

— Нет, Люда, не хочу есть. Прости. Нам нужно поговорить, а потом я пойду, если ты сегодня не готова будешь дать ответ.

Людмила вздохнула.

— У тебя обострённое чувство долга, Люда. Но пойми, жизнь продолжается! Ты хранила верность много лет, ты не забывала, ты вырастила ваших с ним детей одна! Ты давала ему возможность заниматься любимым делом, когда он был жив. А он знал, что подвергает опасности себя, каждый день подвергал себя опасности, зная об этом. Зная о том, что ты в любой момент можешь остаться одна, один на один с жизнью и её трудностями! Мне понятно это всё, Люда! Потому что сам пережил и миллион раз думал, мусолил эту тему вдоль и поперёк, ночей не спал! Мы с тобой сделали всё, что могли! Всё, Люда! Больше мы не должны ничего и никому! Пора жить друг для друга, для нашего счастья! Конечно, поддерживать детей, помогать по мере сил.