Книга Главный герой становится Злодеем, страница 184 – Ли Лит

— Верю, — качнула головой Хуа Линь, отворачиваясь.

— Правда, — поравнялся с ней Чао Юэ.

— Верю, — взглянула на него Хуа Линь.

— Учителя возлагают на нас ответственность, отправляют по поручениям, разрешают проводить небольшие уроки для младших.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Честно, я верю каждому вашему слову, — мягко улыбнулась Хуа Линь. — Как я могу сомневаться в вас? Какая глупость. Если мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к вам.

— Спасибо, — искренне смутился Чао Юэ. — Только у нас не так много сил.

— Думаю, хватит, чтобы защитить нуждающегося, — подмигнула ему Хуа Линь.

— Одного? — расстроился Чао Юэ, отведя взгляд.

— А что, меня должно быть много? С одной-то справиться не могут, а будь пять, а десять! Старейшина Лю в ту же минуту упала бы в беспамятство и больше не вернулся бы в этот мир.

За спиной послышались смешки.

— Пожалеем старого человека в расцвете сил, — Хуа Линь тихо усмехнулась, поднимая лицо к небу. — Ему, как-никак, ещё зло побеждать и непутевых учеников уму разуму поучать.

— Старейшина Лю и правда вредный человек, — кивнул Ли Гаошуан, встав вместе с Ци Цюанем ровно с Чао Юэ. — Но стоящий до конца за свои убеждения и правду.

Отчего-то они не могли сказать открыто о том, как этот вредный старейшина сдался и приходил два раза в неделю к барьеру на горе Е и молча стоял там, всматриваясь. Хуа Линь знала: сначала, чуть ли не полгода, он ругал её несдержанно и с обидой, а потом замолк, словно сдаваясь и разрешая больше не прятаться и выйти к нему. К четвёртому году для старейшины Лю это стало своего рода привычкой заглядывать в начале и в конце недели — то ли отчитывался о своём крепком здоровье, то ли ворчал на вредную младшую, всё так же сидящую в своём закрытом мире.

Ради того, чтобы предстать перед ним и в живом времени услышать ругань старика Лю, стоило вернуться в школу.

— Помню, как мы искали его вещь, — картинно вдохнула Хуа Линь. — У этого старика никакой жалости к младшим. Опасные болота? И что, если там может быть его вещь, даже если сам он там не бывал, искать пришлось.

— За последние годы старейшина Лю ни одной вещи не потерял, — произнёс Ци Цюань.

— Разве? — с сомнением посмотрела на него Хуа Линь. — А как же годы? В его возрасте не старше становятся, а дряхлее.

Ученики попрятали взгляды, позакусывали губы, но стойко не показали смеха, даже краешка улыбки.

— Смех продлевает жизнь, — по-взрослому вздохнула Хуа Линь. — По поводу достоверности этих слов не знаю, а вот то, что делает жизнь ярче — так точно. Так что не стесняйтесь в проявление эмоций.

— Года коснулись учеников, но никак не старейшин и учителей, — подметил Ан Ханьсюй.

— На то мы и старшие, — для Хуа Линь провести четыре с лишним года в одном состоянии без всех возможностей и изменений — не радостное воспоминание. Жизнь прошла мимо неё. Лучше уж за это время состариться, но прожить полноценную жизнь, чем в один момент прийти в себя и понять, что прежней жизни больше нет, как и людей. Это главный страх Хуа Линь. Она могла перенести ругань старейшин, косвенно правильные слова недовольства от старины Цзяна, обиду Син Юя, но только пусть не исчезают под едким пеплом смерти. Пройти можно всё, только потеря близкого опрокидывает со скалы на ухабистую поверхность, выбивая воздух и отбивая органы.