Книга Главный герой становится Злодеем, страница 18 – Ли Лит

Сжав кулаки, Хуа Линь хмурилась с такой силой, что складочка между бровями грозилась навеки вечные остаться там.

Жрица указала палкой на камень. Высоченный опустил маленького человека на камень, поправил одежды, волосы, собранные в замысловатые маленькие косы, и отступил.

— Сегодня великий день, — торжественно начала Жрица, вскидывая руку. — Сегодня новое начало с Верховным Владыкой. Сегодня семья Сюэян перестанет бояться никчёмных заклинателей. С сегодняшнего дня мы станем едины. Мы станем сильнее.

С каждым словом Хуа Линь всё отчётливее чувствовала подкатывающую тошноту к горлу. Такой бред она в жизни не слышала. Семья, владыка, никчёмные, единые, сильные… Хуа Линь тряхнула головой. Нет, ей не понять этих людей. Ей абсолютно не понятны все замашки этого мира. За всё время здесь, она никак не привыкла к ним. За две жизни подобного не видела. Было ли это хоть капельку нормально для этого мира? Для мира той жизни это преступление, осуждаемое народом.

Хуа Линь выдохнула.

В этот момент Жрица поднесла кривой, как лапа птицы, конец ко лбу маленького человека. Конец мягко вошёл в нежную кожу, разрезая её, как острое лезвие по тонкой дорогой коже, выводили рисунок. Хуа Линь передёрнуло. Она готова бежать, да ноги приросли к камню.

Конец палки качнулся и отодвинулся от лба маленького человека. Рисунок кровоточил так, словно кожу сняли со лба. Красная дымка поднялась из раны, моментально рассеиваясь в алой пыли.

Как заворожённая, Хуа Линь смотрела на красную дымку и на белое лицо ребёнка лет одиннадцати, а может, и тринадцати. В голове не укладывалась картина. Разве можно так?.. Это же ребёнок, маленький человек, который только-только начинает жить. Не ужели ни у одного не дрогнет сердце принести молодую жизнь в жертву?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Запоздало Хуа Линь поняла, что палка не вернулась в вертикальное положение. Кончик утопал в коже ладоней ребёнка, выводя известные только Жрице зигзаги. С ладоней переместился на ступни. Только после палка вернулась в вертикальное положение. Алые ручейки стекали из ран по бледному телу, по бездушному камню, попадая в каналы, по ним стекали вниз на пол, втекая в желобочки и впитываясь в алые кучки.

Красная дымка облаком собиралась над ребёнком. Еле видная пыль взлетала к потолку.

— Ведите, — выдохнула Жрица.

Из тёмного прохода появились трое: две фигуры в неизменных плащах с капюшоном и по середине худая фигура в белом одеянии с чёрными, словно разводами красок на воде, рисунком понизу, со собранными на голове в средний хвост маленькими косичками. Мальчик?.. Он встал лицом к маленькому человеку на камне. Хуа Линь прищурилась. Красное облако и пыль от него портили видимость. На кончиках тонких косичек свисали белые бусинки и маленькие перышки.

От удара Хуа Линь вздрогнула и сжала чёрную ткань своего ханьфу. Жрица ещё раз ударила палкой о пол и зашептала непонятные слова. В следующую секунду она закружилась вокруг круга подростков, ударяя палкой и не переставая шептать.

Фигура в белом у камня развернула ладони к маленькому человеку. Красное облако над ним разбавилось чёрными вспышками. Алые нити потянулись от маленького человека к фигуре у его ног.

Ни сдвинуться с места, ни зажмуриться у Хуа Линь не выходило. Она до боли в глазах вглядывалась в развернувшуюся картину. Один становился Верховным Владыкой секты-семьи Сюэян, другой… другой терял жизнь.