Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 209 – Сергей Изуграфов

— Ладно, давай посмотрим, что он сейчас запоет, — кивнул ему Манн и, снова перейдя на русский язык, сказал переводчице: — Переведите, пожалуйста, господину Нисимуре, что у нас к нему больше нет вопросов.

Японец с явным облегчением выдохнул, улыбнулся и, наклонившись вперед, сделал движение, словно уже собирался подняться на ноги.

— А также я хотел бы порадовать господина Нисимуру хорошей новостью, — как ни в чем не бывало продолжил Манн, продолжая сидеть и сохраняя самое любезное выражение лица. — В ближайший час в музей прибудут его коллеги: эксперты-оценщики из организации, которая, как я уверен, ему хорошо известна. Это «Общество по сохранению японского меча». Пятеро экспертов, и среди них сам Ёсикава-сенсей! Нам очень повезло, что в эти дни они все оказались в Европе и откликнулись на наше приглашение. Надеюсь, вам будет приятно встретиться и пообщаться с коллегами!

Выслушав радостный перевод Акико, Нисимура-сан побелел лицом и безвольно опустился обратно на стул. На лице японца был ясно написан ужас.

— Все с ним понятно, спекся! Он что-то скрывает, ты прав. Давай дадим ему дозреть, — снова по-немецки произнес Манн, обращаясь к Смолеву. А для растерявшейся переводчицы добавил по-русски: — Мы сейчас с моим коллегой выйдем и подождем за дверью, а если уважаемый господин Нисимура все-таки захочет нам что-то дополнительно сообщить, — мы его с радостью выслушаем!

Смолев и Манн поднялись на ноги и покинули комнату.

В соседнем помещении их ожидал Фудзивара-сенсей. Маленький японец разложил на большом столе фотографии пропавшего клинка из тех, что привез с собой Тишкин, и внимательно рассматривал их, делая пометки перьевой ручкой в маленьком черном блокноте.

Не успели Манн и Смолев внимательно рассмотреть все фото, как вдруг из соседней комнаты раздался истошный женский крик, дверь распахнулась, — и испуганная Акико выскочила к ним, вся в слезах, и, дрожа, упала на колени в углу, зажав рот руками.

В распахнутую настежь дверь они увидели, как эксперт-оценщик японских мечей с двадцатилетним стажем Нисимура Сэтору, взрезав себе живот коротким клинком, бьется в предсмертных конвульсиях в луже крови на полу. Прошло еще совсем немного времени, и он совершенно затих. Наступила оглушительная тишина.

Очки эксперта аккуратно лежали на столе. Солнечный луч с улицы попал в круглое стекло, и на стене пустой комнаты беззаботно заплясал веселый солнечный зайчик.

Новый календарь.

Где-то в пятом месяце, знаю,

день моей смерти…

Масаока Сики

До начала ханами^[84] оставалось еще несколько недель, но маленькая серая птаха, которую жители провинции Исэ называли хару-тцуге-дори^[85] уже во всю пела свою заливистую песню, усевшись на сухую ветку густого старого кустарника, разросшегося у дороги.

Здесь, на окраине деревушки кузнецов, невдалеке от городка Судзука, в самом начале кумано-кодо — целой сети троп к синтоистскому святилищу Исэ-дзингу — проходившие на поклонение к святыням жители провинции частенько останавливались передохнуть и настроиться должным образом на преодоление последних нескольких тё^[86] перед тем, как ступить на священные тропы, что тянулись на многие сотни ри.^[87]

Тысячу лет эти тропы для паломников переваливают через крутые, заросшие густым лесом горы, спускаются к рекам Тоцукава и Куманогава, подходят к океану и тянутся вдоль океанского побережья. В незапамятные времена они были хорошо расчищены, местами выложены булыжником или каменными плитами, на крутых подъёмах сделаны каменные ступени. Вдоль дорог легли многочисленные камни с надписями, святые могилы, встали буддийские монастыри и синтоистские кумирни.