Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 156 – Сергей Изуграфов

Недолго думая, Мусаши взял тогда бамбуковые палочки для еды и с недовольным видом на глазах у обомлевших бандитов несколькими точными движениями поймал всех мух, что роились над его миской с дымящейся лапшой. После чего отбросил грязные палочки в сторону и громким уверенным голосом потребовал себе чистые. Один за другим бандиты в ужасе, выскочили из корчмы: кто захочет связываться с воином, у которого настолько феноменальная реакция! Первым выбежал главарь со свирепым лицом. Он так спешил, что в суете и панике обронил свою дубинку…

Но часто приходилось и драться. И с каждым годом имя Миямото Мусаши становилось все более известным среди мастеров клинка. А помимо славы росла и опасность быть убитым: десятки самураев по всей стране стремились опробовать на нем свое боевое искусство и заработать себе имя. Еще бы, победить самого Миямото Мусаши! Самый быстрый способ разбогатеть: можно сразу открывать школу боевых искусств и всю оставшуюся жизнь жить безбедно!.. Кто не захочет?

Благодаря общению с Такуаном Сохо, Мусаши очень сильно изменился за последние годы. Бессмысленное убийство из тщеславия давно претило ему. Он изучал ремесла и искусства, в каждом из которых стремился добиться совершенства, сформулировав для себя следующую жизненную цель: стать Мастером в каждом из них. Стихосложение, живопись и каллиграфия, керамика и гравировка по металлу, резьба по дереву и чайная церемония заполнили его жизнь до отказа, сделали ее осознанной и наполнили смыслом. Впереди маячила еще одна задача: написать книгу о боевом искусстве, объединив в ней все свои знания, все понимание Пути Меча. Но готов ли он? Имеет ли он моральное право? Надо спросить совета у Такуана Сохо…

Самурай еще долго сидел, погрузившись в размышления над свитком, пока размашисто не начертал последние три иероглифа: «Когда ты обретаешь Путь, для тебя не остается ничего непонятного. Ты видишь Путь во всем!»

Проявляй великое сострадание и помогай людям.

Ямомото Цунэтомо. «Хакагурэ»

— Стекло, говоришь, упало? На ценный экспонат? Во время выставки? — поинтересовался Виктор Манн. Видимо, он тоже шел где-то по улице: в телефоне стоял гул и раздавался треск. — Вот незадача! Не повезло музею, что тут скажешь! Ладно, присылай данные на твоего товарища, поможем, чем сможем! Копию паспорта, перечень экспонатов, что везет, заявку от музея, подписи, печати, — ну, как положено. Думаю, завтра за день все сделаем, пусть приезжает. Ради такого случая попрошу коллег из смежных министерств, думаю, пойдут мне навстречу. А на выставку в Афинах давай обязательно сходим, я своих приведу. А то меня Тереза ругает, что никуда не ходим, ни в театры, ни в музеи… Вот и будет ей музей! Кстати, а что Стефания, проявилась как-то?

— Проявилась, — помолчав, нехотя ответил Алекс. — Письмо написала. Мол, по рабочим вопросам она полностью со мной согласна и совершенно доверяет мне во всем. Что у Фонда нет никаких сомнений в том, что проект будет успешно осуществлен. Желает мне скорейшего выздоровления и всего самого доброго. Вот так! И как тебе это нравится?..

Смолев сидел на удобной деревянной скамейке главной аллеи в Летнем саду. Живые изгороди сада затянула яркая зелень, пышные кроны старых лип бросали на аллею густую тень. Многим из них было уже больше двухсот лет. Невдалеке журчал знаменитый фонтан «Пирамида».