Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5»
|
Как они могли бросить его?! Как отец мог уйти на войну, которая не имела к Испании никакого отношения, как он мог так поступить с ним и с матерью? Мальчик решил, что отец совершил предательство по отношению к семье. И никакие доводы воспитателей резиденции «Католической королевы Изабеллы Кастильской» не могли на него повлиять. Если отец герой войны, как твердили ему наставники, то почему всю эту войну Испания была нейтральна? Значит, это была чужая война? Но разве может хороший отец бросить свой дом и свою семью ради какой-то чужой войны в чужих землях? Почему мать умерла, оставив его одного, разве это справедливо, что его детство, а может, и вся жизнь, пошли прахом? Мигель так тяжело переживал «предательство» родителей, что даже несколько месяцев не разговаривал ни с кем, лишь угрюмо молчал, опустив голову, и если его о чем-то спрашивали воспитатели, только мотал головой, не желая произносить ни слова. Отец Антонио, один из воспитателей, молодой католический священник, преподававший в интернате несколько предметов, в том числе и музыку, заметил, что если на других его уроках Мигель выглядел совершенно безучастным и равнодушным, то лишь стоило падре взять несколько аккордов на гитаре, как мальчик словно выходил из глубокого сна, становясь живым и восприимчивым. После долгих переговоров с руководством резиденции отец Антонио настоял на том, чтобы Мигеля внесли в список на рождественскую поездку в знаменитый монастырь Монтсеррат, несмотря на то, что подобного поощрения удостаивались исключительно лишь те ученики, которые добивались за год отличных результатов по всем предметам. Но падре был непреклонен, и волшебное пение хора мальчиков[43] в базилике монастыря Монтсеррат перевернуло Мигелю всю душу. Из этой поездки он вернулся в Мадрид совершенно другим человеком. Человеком, у которого появилась мечта. С тех пор он ждал уроков музыки, как манны небесной, часами теперь изучал нотную грамоту, разбирал музыкальные произведения, штудировал биографии великих композиторов и музыкантов. Впервые за многие годы работы приюта он стал единственным, кто ушел в четырнадцать лет из резиденции «Королевы Изабеллы Кастильской» не в военное, а в музыкальное училище. Он запомнил на всю жизнь, как в один из дней перед выпуском его пригласили в кабинет директора интерната синьора Дельгадо. Там же оказался и отец Антонио, стоявший с загадочной улыбкой в углу, слева от стола директора и словно что-то пряча за спиной. Что именно — Мигель не разглядел: в кабинете царил полумрак, да и сам он слишком нервничал, ожидая разноса от директора за очередные провалы в учебе по точным наукам, которые мальчик запустил совершенно, — и все это перед самым выпуском из интерната. «А-а, Перес Хименес? Тот самый? — строго произнес директор сидя за столом, на котором высилась груда личных дел и аттестатов, сурово глядя на растерявшегося мальчика поверх очков. — Наслышан, наслышан… Отец Антонио отзывается о вас очень высоко. Чего, увы, не могу сказать о других ваших наставниках, молодой человек… Да и с другими учениками у вас отношения, насколько я понимаю, за все годы так и не сложились. А ведь мы прочили вам выдающуюся военную карьеру! — После паузы голос директора неожиданно смягчился: — Ну что же, бывают и исключения. Не всем же быть великими полководцами. Испании нужны и великие музыканты! И еще неизвестно, что важнее… — Синьор Дельгадо вдруг снял очки, бросил их на груду бумаг и вышел из-за стола поближе к ученику. Впервые рассмотрев директора как следует вблизи, Мигель вдруг увидел перед собой старого и очень уставшего человека с добрыми глазами. Директор положил руку на плечо юноше. — Вы лучший ученик в области музыкальных наук, Хименес: у вас есть слух, талант, трудолюбие, потрясающая память и даже, как мне сказали, явно выраженная склонность к композиции. Отец Антонио даже считает, что вы сможете стать чуть ли не вторым Хоакином Родриго! Ну что же… Время покажет! А пока мы приняли решение рекомендовать вас в музыкальное училище при Мадридской Академии Искусств по классу гитары. И чтобы вы вспоминали ваши годы, проведенные в нашей резиденции с теплотой, мы дарим вам вашу первую гитару! — здесь директор взмахнул рукой в сторону священника и произнес: — Падре, прошу вас!» |