Книга Проклятие Золотого города, страница 220 – Тай Хоу

— Господин Яо?! Это же вы? Постоялый двор в переулке Луянсян? Я видел вас, но больше слышал от жены…

Яо Линь закивал, начиная немного продвигаться вперед:

— Да, ваша жена очень страдает без вас.

На этих словах глаза чиновника загорелись, но тут же потухли, как огонь, на который вылили воду.

— Моя жена может не переживать за меня. Все будет в порядке.

— Эти чиновники… Они не помогут вам, – произнес Яо Линь, предполагая, что на него надавили во время пыток, вынуждая закончить жизнь столь печально.

— Я знаю. Это мое решение.

— Ваша дочь, она же совсем маленькая! Вы хотите оставить ее одну с матерью?! Вы и так еле сводили концы с концами, а теперь хотите уйти и бросить их одних на растерзание этим коршунам?! Они не простят этого.

Руки заключенного задрожали от напряжения, а глаза покраснели от едва сдерживаемых слез. Он был на грани того, чтобы шагнуть вперед и закончить все это.

— Мне не жить больше. Я подписывал все, что мне давали. Я делал это! Делал! Я принял все, потому что не мог сказать «нет», не мог потерять свою должность! Без разницы, казнят меня или я убью себя сам, я приму свою смерть любой!

Яо Линь не мог поверить в услышанное. Наверное, именно поэтому министр Вэй был уверен в своей правоте – потому что знал, что господин Цай не восстанет против него. Знал и смотрел на них как на букашек, пытающихся поднять огромный камень.

Чиновник Цай, скорее всего, ничего не делал добровольно и ни о чем не знал. Он не сотрудничал с Су Чжанем сам, но в итоге подписывал все, что ему любезно подсовывали другие работники министерства, что были повыше рангом, и тем самым давно подписал себе еще и смертный приговор. Поэтому он с самого начала говорил, что виновен, что расследование не требуется. Потому что знал, что его подставили, что его не смогут как-либо оправдать, и молчал.

— Ты просто делал, что тебе говорили, и уничтожал таким образом свое будущее, ты ведь понимал это?

Яо Линь шагнул к нему, но господин Цай снова остановил его:

— Господин Яо, не вмешивайтесь, прошу. Если я уйду сейчас, моя семья не пострадает. О них обещали позаботиться. А я виноват и признаю это.

— Виновен? Может быть, но разве ты настолько праведен, что готов взять на себя все чужие грехи?

Чиновник лишь грустно улыбнулся. За время, проведенное в тюремной камере, он много думал обо всем на свете, особенно о своей жизни. Не существует настолько честного человека, который бы помогал всем, защищал и принимал все удары на себя в любой ситуации. Все люди имеют свои пороки и желания. Кто-то не имеет стыда и работает в борделе, кто-то лижет пятки дворцовым евнухам, чтобы его дочь могла попасть в императорский дворец, где, добившись одной ночи с императором, скорее всего, зачахнет и останется забытой навсегда. Смотря на окружающих его людей, он понимал, что ему надо стать хоть немного лучше них. Даже если его пример никто не запомнит, он сделает это для себя. Он докажет себе, что не опустился до их уровня.

— Нет праведного и злого. Есть судьба, с рождения предопределившая, кто ты и кем будешь. Раз я рожден для страданий, то и умру в мучениях.

С этими словами господин Цай шагнул вперед, и его тело, потеряв опору, повисло в воздухе. Пара секунд страшных хрипов, последние попытки побороться за жизнь, появившаяся в момент агонии боль – и все.