Книга Проклятие Золотого города, страница 206 – Тай Хоу

Юнь Шэнли неожиданно остановился и засмотрелся на одну вещь. Еще ранним утром многие торговцы готовились к празднику и уже выкладывали товары для привлечения покупателей. Вечером же почти ничего не оставалось, поэтому все мало-помалу начинали собираться. Главу Ведомства привлек последний оставшийся на прилавке предмет.

— Подожди здесь. – Яо Линь не услышал, что тот ему сказал – а главы Ведомства уже и след простыл.

Юнь Шэнли вернулся через пару минут, невероятно довольный, словно нашел что-то драгоценное.

— И что же ты купил?

Юнь Шэнли загадочно улыбнулся:

— Потом покажу!

Яо Линь покачал головой. Ему действительно было любопытно, в чем же дело, но он решил напустить равнодушный вид.

Они погуляли еще немного по торговой улице и вернулись в Ведомство. Яо Линь горел желанием наконец-то снять с себя неудобную одежду. Это же просто издевательство – как можно наряжаться в такое каждый день?! Видимо, из-за этого местные чиновники такие злые и медлительные.

— Думаешь, министр Вэй подставил чиновника Цая? Мы не раздобыли ни одного документа, кроме их личных переписок по рабочим вопросам…

Юнь Шэнли подошел к своему столу и вытащил из маленького ящика свернутую бумагу.

— Мы не добыли, а вот наша общая знакомая смогла.

Яо Линь вскинул брови вверх, даже не предполагая, о ком он говорит.

— Ци Хоу. Ее выкупило именно поместье министра Вэя. Было бы глупо этим не воспользоваться.

— Как она могла помочь?! Она же тебя терпеть не может!

— Твоя милая сестрица Ци знает, что такое благодарность. В борделе госпожи Фу она дожила бы до лет тридцати максимум и, скорее всего, умерла бы от какой-нибудь заразы, а сейчас ей благоволит сам сын министра доходов. Стоило попросить ее – и она почти сразу же согласилась помочь.

— Бедная сестрица… – Яо Линь был крайне удивлен тем, что Юнь Шэнли использовал бывшую куртизанку для своих целей.

— Давай взглянем на бумаги. – Юнь Шэнли поднес поближе свечу, и Яо Линь взял из чужих рук добытый Ци Хоу отчет, подписанный министром Вэем и господином Цаем и сообщающий важные сведения о количестве собранного в одном из уездов Великой Ся зерна. – Смотри. Здесь почерк ровный, почти идеальный. А тут, – Юнь Шэнли достал документ, который передали ему из цензората, – подпись на документах, в которых господин Цай признает вину, почти идентичная, но последний штрих будто наклонен в другую сторону и линии толще, чем обычно. – Они достали письма, что получили от его жены. – Здесь же почерк идентичен тому, который мы видим в документах из министерства. Черты пишутся одинаково тонко, без отклонений. В случае с бумагами о признании вины можно все списать на волнение. Возможно, у него дрожали руки, но он занимал свою должность многие годы, и в любой ситуации у него должна быть одна и та же подпись без изменений. Не имей он подобного навыка – не смог бы стать хорошим писарем. Возможно, даже если подписывал бумаги сам господин Цай, ему при этом «помогали».

Конечно, их догадки не являлись ценными уликами, но их было достаточно для того, чтобы запросить детальную проверку почерка в документах, и тогда-то признание вины, что подписал чиновник Цай, будет недействительным. Пусть это не спасет его от разбирательства, связанного с тем, что его имя стоит на бумагах о сборе налогов в Далине, но хотя бы отсрочит смерть.