Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 155 – Елена Княжина

— Если вижу, что вам приятно, запоминаю, – делился наукой негодяй, поглаживая основание указательного пальца.

Внутри закипал керрактский вулкан, непонятно что вообще в моем теле забывший.

— Прямо научный подход… – проворчала, суматошно вспоминая, зачем я вообще в кабинет Граймса приходила.

— Скорее, интуитивный. Вот так, да? – Потер впадинку между пальцами, надавливая на какую-то волшебную точку и высекая искры из всего остального тела.

Сумасшествие. Фо-о-орменное. Огхарреть, просто огхарреть.

— П-перестаньте, а? – взмолилась шепотом.

Пожар внутри не собирался стихать. Словно Даннтиэль меня уже всю зацеловал и загладил, предварительно раздев и швырнув на черные простыни. С золотыми вензельками.

И тут совсем не получалось сказать: «Это же просто палец!» Или «это же просто ухо». С Рэдхэйвеном вообще все непросто!

— Я не подопытный зверек, я…

У меня уже легкие, как дышать, забыли. Зато бешеное сердце помнило, как колотиться.

— Вы моя невеста, – довольно ухмыльнулся хитанец. – К свадьбе я буду знать все ваши чувствительные места, мисс Ламберт. И буду надежно застрахован от укусов и побоев.

— А у вас глаза желтые, – осоловело отметила, сглатывая слюну.

Как истинная дикая вирра, я, кажется, снова мечтала его сожрать. А еще над Килирой хихикала!

— Снова? – вздохнул удрученно.

— Вы что, совсем это не контролируете? – подивилась золотистым радужкам, в которых вполне могла бы поймать свое отражение, если бы способна была сейчас сфокусироваться.

— Побочный эффект, – пожал плечами Даннтиэль и, горестно вздохнув, добавил: – Очень дурная наследственность. Вас это сильно смущает?

— Нет, я… почти привыкла.

— Так, господа безбилетники, воришки и тунеядцы! – громыхнул Граймс с порога, с шумом распахнув дверь. А я и не заметила, что он куда-то уходил. Док, озарив диагностический кабинет едкой ухмылочкой, продолжил: – Я кое-что нащупал.

В доказательство «нащупанного» он потряс свежим томиком в бордовой обложке. Книгу я узнала без труда: сама вечно залипала на полке с биографиями великих ученых. Особенно на этой, в которой была и мамина.

— Ваша мать, если не ошибаюсь, принадлежала к тэль Лаэлям? – бормотал док себе под нос, просматривая содержание относительно современной книги. – Диковинный род, старинный. Я в свое время писал научную работу для журнала, ссылаясь на ее труды. Очень любопытные исследования в области контроля и медикаментозного подавления магической сути…

Док, не глядя по сторонам, прошелся до своего стола и плюхнулся точно в кресло.

— «Лаура тэль Лаэль, ведущий ученый последнего десятилетия в области магической медицины, отважный борец с иномирскими хворями, широкий практик и бесстрашный экспериментатор», – зачитал бегло Граймс, найдя искомую страницу. – Моя, в каком-то смысле, коллега. М-да… и как истинный целитель – пусть не полевой, а лабораторный, – она знала, когда нужно «резать». Вам было четырнадцать, когда вы лишились матери после трагического случая?

— Как вы дошли до этой дикой, но потрясающе занятной идеи, Граймс? – хмуро прохрипел сир Райс, грозовой тучей нависая над плечом целителя.

— О, все просто: если дар девчонки не проявился при поступлении, значит, его заблокировали раньше, – бубнило себе под нос «светило медицины». – А кто, как не великий ученый-экспериментатор, мог приложить руку к подавлению сущности собственного дитя? Папаша ваш, насколько я понял, весьма скромных талантов, мисс Ламберт?