Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 153 – Елена Княжина

— А у вас была теория, да? – неловко поерзала на кушетке. Странное чувство, что я снова все проспала.

— Мы с коллегами обсуждали ваш случай, – скупо выдал магистр. – Обычно дар, если он заложен природой, пробуждается на первом курсе, незадолго до выбора направления. Иногда он ярко очерчен, иногда это просто склонность, комфорт в работе с той или иной стихией. Но вы теоретик.

— У меня ничего нигде не пробуждалось и не очерчивалось, – проворчала, обхватывая себя за плечи.

Док не шутил, говоря, что все повторится? И как мне теперь быть? Не могу же я уехать в Аквелук, отказавшись от учебы! И прятаться в четырех стенах – тоже не могу. И к Рэдхэйвену в спальню бегать каждую ночь – тем более.

— Потому мы и говорим о блоках, – напомнил Райс. – Внутренних, психологических… разных.

— Ничего не понимаю.

— Что тут непонятного, Эйвелин? – подал голос Рэдхэйвен, до этого стоявший посреди палаты немой статуей. – Вы подавляете свою сущность. Такая сильная искра – и теормаг? Самая обычная трусиха.

— И предпочту ей остаться, – закатила глаза. – Не люблю взрывы. Не люблю лаборатории. Про работу с темной стороной и вовсе молчу!

— Возможно, блоки были предустановлены извне. А нежелание мисс Ламберт практиковаться в стихийной магии лишь укрепило их, – пробубнил Граймс, снова угрожающе потирая лапы. Этот его жест всегда жутко нервировал. – Не загляни сама Тьма в ваше надломленное тело, милочка, дар мог и вовсе никогда не проснуться. Жили бы себе дальше теоретичкой, стали бы старой девой, как мисс Хендрик… А теперь все, доблестный сир Райс вас не выпустит из своих мрачных черных щупалец.

Я кашлянула в кулак: очень непросто остаться старой девой при живом (пока еще) женихе.

Мне очень не понравилась теория про блоки, кем-то там установленные. И про то, что визиты Тьмы разжигают мой дар все сильнее. Я резко подошла к Даннтиэлю и ухватилась за рукав очередного пиджака. Вполне неформального, без эмблем, но все равно лощеного.

— Выньте из меня эту гадость!

— Каким же образом?

— Ну… не знаю. Высосать попробуйте. – Я послушно откинула голову назад и подставила шею.

Ничего, что при свидетелях. Это для пользы дела.

— Высосать? Это не мрак и не отрава. Это дар, с которым вы легко поступили бы в Высшую Хитанскую академию, если бы захотели, – проворчал Рэдхэйвен и, удивительное дело, оторвал мою руку от своего рукава.

Ну нет, так мы не договаривались.

— Какое чудесное слово «если бы»! Высасывайте. – Ухватила его за затылок и потянула упирающегося мастера к себе. Не тот сейчас момент, чтобы ломаться и невинность строить. И я не про себя.

— Почему вы так испугались дара? – нахмурился хитанец, не поддаваясь.

Когда не надо, его не отлепить от меня, а когда надо… не прилепить!

— Потому что меня устраивает жизнь без вот этих вот экстремальных вещей, – всплеснула руками, объясняя очевидное. – Я не хочу, как магистр Райс, штопать материю, выворачивая наизнанку весь свой резерв. Лакать по ночам настойку дварфов, чтобы пережить магический откат. Рисковать быть затянутой в межмировую воронку и навсегда потерять ориентир…

— Теормаг – это скучно. Занудно, Эйвелин, – медленно прошептал Рэдхэйвен, так тихо, словно мы в кабинете были одни. – У вас прекрасный потенциал, а теперь и сильный природный дар, но вы не рады ему. Ваша жизнь только начинается, а вы уже похоронили себя под слоем книжной пыли. Как невинный росток под копытами гхарра.