Книга Месть. Холодное блюдо любви, страница 24 – Екатерина Мордвинцева

Николас прошёлся по комнате — медленно, тяжело, как зверь в клетке. Он смотрел на мои книги, разложенные на столе, на моё платье, перекинутое через спинку кресла, на кольцо, которое я сняла на ночь и положила на прикроватную тумбочку. Его взгляд задержался на кольце дольше, чем на всех остальных вещах.

— Вы снимаете его на ночь, — заметил он.

— Оно мешает спать.

— Не снимайте. Кольцо защищает вас.

— От чего?

Он не ответил. Вместо этого он подошёл к окну и дёрнул штору так резко, что чуть не сорвал её с карниза. Серый, предрассветный свет хлынул в комнату, и я зажмурилась.

— В Бейвуде три правила, — сказал он, глядя в окно, на чернеющий лес. — Только три. Вы должны их запомнить. Вы должны их соблюдать. Ваша жизнь зависит от этого.

— Моя жизнь, — повторила я. — Или ваша?

Он не обернулся.

— Моя жизнь зависит от вас, графиня. Ваша — от правил.

— Звучит как угроза.

— Это предупреждение.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я снова увидела ту странную смесь — пустоту, которая пыталась скрыть боль, и боль, которая прорывалась сквозь пустоту, как трава сквозь асфальт.

— Первое правило, — сказал он. — Вам нельзя в восточную башню.

Я изогнула бровь.

— Восточную? Ту, что видна из моего окна?

— Ту самую.

— Почему?

— Потому что там опасно.

— Темно и скользко? Как в подземелье?

— Нет, — сказал он спокойно. — Там старое проклятие. Сильное. Если вы войдёте, оно может… проснуться.

— Проснуться? — я не сдержала усмешки. — Проклятия спят?

— Некоторые спят. Это — спит. Или притворяется, что спит. Я не хочу проверять.

Я подалась вперёд, чувствуя, как во мне просыпается охотничий азарт.

— В гримуаре, который я нашла в своей библиотеке, говорилось, что способ снять проклятие спрятан в восточной башне.

Николас замер.

Впервые за всё время нашего знакомства я увидела на его лице не маску, не пустоту, не спокойствие — а настоящую, живую эмоцию.

Страх.

Он боялся.

Не за себя. За меня?

— Вы читали гримуар, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Читала.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы понять, зачем вы на мне женились.

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала запах его одеколона — древесный, горьковатый, с нотками дыма.

— Вы ничего не поняли, — сказал он тихо. — Вы прочитали слова, но не поняли их смысла. И поэтому вы будете слушать меня сейчас очень внимательно.

Я хотела огрызнуться. Хотела сказать, что я не глупая девчонка, которую можно запугать правилами и запретами. Но что-то в его голосе — не угроза, нет, скорее мольба — заставило меня промолчать.

— Второе правило, — сказал он. — После заката вы не выходите из своих покоев без меня.

— Что значит «без вас»?

— Значит, что если вам нужно выйти — вы зовёте меня, и я провожу вас. Если я далеко — вы не выходите.

— Вы запрещаете мне выходить из комнаты ночью?

— Я запрещаю вам выходить из комнаты ночью одной, — поправил он. — Разница существенная.

— Для человека, который спит в другом крыле замка, разница несущественна.

— Я буду спать в гостиной рядом с вашей спальней, — сказал он, и в его голосе не было никакого намёка на шутку или флирт.

Я моргнула.

— Вы… будете спать в моей гостиной?

— Я буду спать на диване в вашей гостиной. С этой ночи. Чтобы быть рядом, если понадобится.

— Это неприлично.