Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 21 – Екатерина Мордвинцева

Он читал, и его тонкие губы плотно сжались. В его серых глазах, обычно отражавших лишь холодное презрение или скуку, промелькнуло нечто иное. Не гнев. Не раздражение. Удивление.

К нему не обращались таким тоном. Никогда. Подчинённые трепетали. Коллеги из Совета изъяснялись витиевато и осторожно. Даже начальство предпочитало намёки. А тут… тут была кристальная, почти вызывающая ясность. Каждое его устное, брошенное на ходу замечание было выловлено, пронумеровано и возвращено ему в виде запроса на документы. Его собственное оружие — параграфы, статьи, нормы — было развёрнуто и нацелено на него же.

«…не содержит конкретного запрета на указанную комбинацию…»

«…требуется чёткое понимание применяемых критериев оценки…»

Он откинулся на спинку кресла, не выпуская пергамента из рук. Его взгляд упал на подпись: «Алиса Соколова, администратор и системный аналитик».

Так её звали. Та самая женщина с прямым взглядом, ответившая ему на языке процедур. Он думал, это была спонтанная дерзость, защитная реакция. Но нет. Это была система. Она не просто ответила — она инициировала официальную переписку. Вывела стычку из коридоров Студии в поле бюрократического документооборота, где у него, конечно, было преимущество, но где теперь действовали прописанные правила игры.

В углу кабинета, на низком диванчике, тихо играл Лео. Он складывал кубики с рунами, но они никак не хотели складываться в устойчивую башню, постоянно слегка сдвигаясь сами по себе. Мальчик старался не шуметь, чувствуя напряжённую сосредоточенность отца.

Вальтер не заметил, как уголок его рта дрогнул. Не в улыбку. Ни в коем случае. Это было микроскопическое, почти невольное движение мышц, вызванное когнитивным диссонансом. Столкновением с чем-то новым. С чем-то… безупречно составленным.

Он положил меморандум на стол, аккуратнее, чем обычно. Не в общую стопку. Отдельно. Потом взял чистый лист. Перо зависло над бумагой. Он привык диктовать. Выносить вердикты. Отвечать на эту… эту субстанцию… требовало иного подхода.

Впервые за долгое время в его безупречно упорядоченном мире появился фактор, который нельзя было просто запугать или отмести. Фактор, который говорил с ним на правильном языке. И этот фактор вызывал не злость, а ледяной, профессиональный интерес и едва уловимое, глубинное удивление.

Он начал писать. Ответ. Не гневную отповедь. А такой же структурированный, точный документ. У него были все требуемые методички и протоколы. Он их предоставит. И добавит ещё десяток уточняющих вопросов. По всем правилам.

Дуэль была принята.

После отправки меморандума в Студии наступило затишье, похожее на затишье перед бурей. Все нервно ожидали ответа — взрыва, молниеносной карательной проверки, чего угодно. Но дни проходили, а ответа не было. Только официальный, сухой запрос на документы, составленный по всем правилам, без единой эмоциональной ноты. Моя тактика сработала — война перешла в бумажную фазу. У нас была передышка.

Именно в это время граф фон Адлер снова появился в Студии. На этот раз — без предупреждения, но и без инспекционного вида. Он привёл Лео. Формально — «для предварительной адаптации в среде, рекомендованной Комитетом». По сути — это была новая проверка, но уже на уровне человеческого материала, который находился под его опекой.