Книга Волчья ягода, страница 52 – Екатерина Мордвинцева

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть все эти недели — твоя грубость, придирки, неуды — это была не педагогика, а самозащита?

— Можно и так сказать.

— А вчера? Когда ты учил меня дышать, когда держал за руку — это тоже была самозащита?

Он молчал.

— Ты привязался ко мне, — сказала я тихо. — Несмотря на все свои запреты. Привязался. И теперь боишься. Поэтому пытаешься оттолкнуть. Угрозами, холодностью, приказом из деканата.

— Ты ошибаешься, — отрезал он, но его голос дрогнул.

— Не ошибаюсь. Я чувствую. — Я положила руку на стол. — Твоя аура, твоя энергия — они меняются, когда ты рядом. Ты можешь врать словами, но не телом. Я вижу, как напрягаются твои плечи, когда я вхожу. Как сжимаются кулаки, когда я сажусь напротив. Как золото появляется в глазах, когда ты злишься — или когда хочешь приблизиться.

— Достаточно, — он встал. — Занятие окончено. Приходи в среду. И держись на расстоянии.

— Не приду, — сказала я, тоже вставая.

— Придёшь. Иначе исключение.

— Исключай. — Я схватила рюкзак. — Я не боюсь тебя, Вадим. И не боюсь твоих угроз. Ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе.

— С чего ты взяла?

— С того, что без меня твоя сущность сходит с ума. Ты сам сказал: мой запах — как наркотик. Если я уйду, ты не сможешь меня забыть. Будешь искать, страдать, терять контроль. А если останусь — у тебя появится шанс научиться контролировать себя. Не меня — себя.

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Ты опасна, — прошептал он.

— Как и ты, — ответила я.

Я вышла из кабинета, не оглядываясь. В коридоре меня душили слёзы. Не от обиды — от бессилия. Он пытался оттолкнуть меня, сделать врагом. Потому что боялся, что я стану слишком близкой.

Но он ошибался. Я не была его врагом. Я была его отражением.

И мы оба это знали.

Домой я вернулась поздно. Алина готовила ужин — гречку с сосисками. В комнате пахло жареным луком и ещё чем-то уютным, почти домашним. Я села на стул, уронила голову на руки.

— Всё плохо? — спросила Алина, помешивая кастрюлю.

— Он объявил мне холодную войну, — глухо ответила я. — Сказал, что если я не буду ходить на его занятия, он добьётся моего исключения. И что должен держаться от меня подальше, потому что я опасна для оборотней.

— А ты опасна?

— Не знаю. Он говорит, что моя эмоциональная аура действует как наркотик. Что он теряет контроль.

— И поэтому он грубил тебе? Чтобы не потерять контроль?

— Похоже на то.

Алина выключила плиту, села напротив.

— Вика, а если он прав? Если ты действительно представляешь для него опасность? Может, лучше уйти?

— Куда? — я подняла голову. — Домой? К родителям, где я буду царапать стены по ночам и пугать их? В другой город, где найдётся другой оборотень, который захочет меня использовать?

— Есть Руслан. Он предлагал помощь.

— Руслан — изгнанник. Я не знаю, кому он служит. Может, он хочет получить меня, чтобы использовать против Вадима.

Алина вздохнула.

— Тогда что ты будешь делать?

— Ходить на его занятия. Но не подчиняться. Пусть он думает, что контролирует меня. А я буду искать слабые места.

— Какие слабые места?

— Например, выясню, почему он так боится привязаться. Что случилось десять лет назад. Кто такая Ирина.

— Ты говорила, она погибла.