Книга Волчья ягода, страница 103 – Екатерина Мордвинцева

За окном мерзнут прохожие, а у нас тепло. Не только от батарей — от нас.

* * *

Ровно четыре года назад, в декабре, я закончила университет.

Защитила диплом с отличием. Тема — «Символизм трансформации в современном искусстве». Научный руководитель — Вадим Фролов. Никто из комиссии не знал, что за формальными фразами скрывается наша история. Что образы волков, лун, превращений на моих полотнах — не просто метафоры. Моя жизнь.

Вадим сидел в зале, сжимая мою дипломную работу, и улыбался. Я видела его улыбку даже с трибуны. После защиты он обнял меня при всех — впервые официально, как пару.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты справилась.

— Мы справились, — ответила я.

Алина бросилась ко мне с цветами, перепутала всё, что говорила, и разревелась.

— Ты гений, — твердила она. — Запомни мои слова, ты будешь знаменитой художницей.

— Я уже счастлива, — ответила я.

Но Алина оказалась права.

Мои работы заметили на выпускной выставке. Пригласили в галерею, предложили персональную выставку через год. Я колебалась — слишком много нового, слишком страшно. Вадим поддержал.

— Бойся, — сказал он. — И делай. Страх — это компас.

Выставка прошла с успехом. Продали три картины. На вырученные деньги мы купили участок в лесу — тот самый, где Вадим впервые показал мне свою волчью форму. Там мы построили маленький домик — убежище, место силы, наш личный рай.

* * *

О тайном браке знали немногие. Алина, разумеется, была свидетельницей. Руслан — шафером. Северные — почётными гостями. Свадьба была скромной, без пышного платья и сотни гостей. Я в белом костюме, Вадим в тёмном пиджаке. Расписались в загсе, потом поехали в лес, к домику. Сидели у костра, пили глинтвейн, смотрели на луну.

— Жена, — сказал он впервые, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Муж, — ответила я.

Он поцеловал меня, и мы оба знали: это навсегда.

Алина плакала от счастья, Руслан усмехался и говорил, что я испортила его репутацию — он, такой серьёзный изгнанник, а стал свидетелем на человеческой свадьбе.

— Ты сам выбрал, — ответил Вадим.

— И не жалею.

Мы праздновали до утра. А потом остались вдвоём — муж и жена, оборотень и перевёртыш, два существа, которым запрещали любить, но они полюбили.

* * *

Сейчас я работаю ассистентом у Вадима. Официально — по совместительству, помогаю с лекциями, проверяю работы, веду семинары по психологии восприятия. Студенты меня любят — я добрее, чем Вадим, и всегда приношу печенье. Алина, которая тоже осталась в университете (поступила в магистратуру по истории искусств), иногда подменяет меня.

— Вы идеальная пара, — говорят студенты. — Так друг на друга смотрите.

— Как? — спрашиваю я.

— Как будто вы — одни во всём мире.

Мы не спорим. Так и есть.

Вадим по-прежнему преподаёт «Аномальную психологию восприятия». Но теперь его курс — один из самых популярных. Потому что он научился быть мягче. И потому что иногда на его лекции заглядываю я — и он улыбается.

Никто не знает, что он — оборотень. Кроме тех, кто должен знать. Северные признали нашу пару, и теперь Вадим — уважаемый хранитель, его слово много значит в стае. А меня называют «парой хранителя» — с почтением, даже с некоторым страхом. Ведь я та самая перевёртыш, чей гнев заставил корчиться трёх оборотней.

— Твоя репутация опережает тебя, — шутит Вадим.