Книга Волчья ягода, страница 102 – Екатерина Мордвинцева

Через час он вошёл в дверь — уставший, грязный, с повязкой на руке, но живой.

— Ты ранен? — спросила я, бросаясь к нему.

— Царапина. Всё нормально.

Он обнял меня, прижал к себе.

— Всё кончено, Виктория. «Охотничий круг» разгромлен. Мы свободны.

— Свободны, — повторила я, улыбаясь сквозь слёзы.

Алина принесла чай, мы сели на кухне. Вадим рассказывал про бой — коротко, без лишних кровавых подробностей. Я слушала, сжимала его руку и не отпускала.

— Что теперь будет? — спросила Алина.

— Что будет? — Вадим посмотрел на меня. — Я хочу, чтобы Виктория переехала ко мне. Официально. Как моя пара.

У меня перехватило дыхание.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

Я кивнула, не в силах говорить.

Алина захлопала в ладоши.

— Я так за вас рада!

— А ты? — спросил Вадим. — Ты останешься в общежитии?

— Нет, я поеду домой. К родителям. Но буду приезжать в гости.

— Всегда рады, — сказал он.

* * *

Переезд занял два дня. Мои немногочисленные вещи — книги, краски, ноутбук, одежда — перекочевали в его апартаменты. Я впервые почувствовала, что это место может стать домом.

Вадим помогал, улыбался, иногда целовал меня между делом.

— Ты счастлив? — спросила я, когда последняя коробка была на месте.

— Безумно. А ты?

— Я никогда не была так счастлива.

Мы стояли посреди комнаты, держась за руки. За окном светило солнце, первый раз за долгую осень.

— Знаешь, — сказал он. — А ведь это только начало.

— Что ты имеешь в виду?

— Настоящая жизнь. Без тайн, без врагов, без страха. Я хочу провести её с тобой.

— Я тоже.

Он поцеловал меня. Долго, сладко, обещая будущее.

Вечером мы лежали в кровати, обнявшись, и строили планы. Поедем путешествовать, когда закончится сессия. Навестим моих родителей — я наконец расскажу им правду. Возьмём собаку — или волка?

— Волка не получится, — засмеялся он. — Но собаку — да.

— Договорились.

Я закрыла глаза. Внутренний зверь спал, убаюканный теплом и любовью.

Всё было хорошо.

Впервые по-настоящему.

Четыре года спустя.

Я стою у окна нашей квартиры — той самой, преподавательских апартаментов № 2, которые стали нашим общим домом. За стеклом медленно кружится снег. Декабрь, вечер, город мерцает огнями. Где-то там, внизу, студенты спешат домой, в общежития, к родителям, к любимым. А я дома. И любимый — здесь.

Вадим сидит за столом, проверяет курсовые. На нём очки — он их не любит, но в последнее время стало хуже видеть. Говорит, возраст. Я смеюсь — ему всего тридцать пять. Он бросает на меня сердитый взгляд, но в глазах — смешинки.

— Чего уставилась? — спрашивает он.

— Любуюсь.

— Чем?

— Тобой.

Он снимает очки, откладывает бумаги, подходит ко мне. Обнимает сзади, кладёт подбородок на плечо.

— Смотрю в окно. Грущу.

— О чём?

— О том, что скоро Рождество, а у нас даже ёлки нет.

— Купим завтра.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он целует меня в шею, и я закрываю глаза от удовольствия. Сколько бы ни прошло времени, его прикосновения будоражат меня так же сильно, как в первый раз.

— Ты не поел сегодня, — говорит он.

— Не хотелось.

— Я приготовлю ужин.

— Я сам.

— Ты сожжёшь кухню.

— Эй, я научился готовить за четыре года!

— Яичницу — да. А курицу с овощами — нет.

Он вздыхает.

— Ладно. Давай вместе.

Мы идём на кухню. Я режу овощи, он колдует у плиты. Иногда наши руки встречаются, и тогда мы забываем о готовке и просто стоим, обнявшись.