Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 69 – Сур Шамс

Картины сдвинуты с мест, криво висят, словно их кто-то толкал в спешке или сметал с яростью. Некоторые — порваны, разодраны, будто когтистая лапа прошлась по холстам, выдирая куски. Краска облупилась, в потёках замёрзших слёз стекает вниз, словно сами картины не выдержали увиденного и заплакали. По полу разбросаны клочья полотен — изуродованные, смятые, как испорченные письма, которые кто-то в порыве бешенства разорвал и швырнул прочь. Одна из рам сломана — висит криво, жалко, точно выбитый зуб у старого боксёра, который принял слишком много ударов, но всё ещё держится.

В груди неприятно кольнуло, будто что-то тонкое и ледяное прошлось по внутренностям. Сердце сжалось, заныло, словно его схватили холодными, цепкими пальцами, сдавили, не давая выдохнуть.

— Как теперь всё исправить?.. — мысль прозвучала в голове чужим голосом. Испуганным, дрожащим, полным беспомощного отчаяния, которое пронзает до самого нутра.

Галерея выглядела как поле битвы. Повреждённые картины, разбросанные инструменты, сломанная мебель — всё это навалилось, словно лавина. Хотелось опустить руки, но внутри что-то не позволяло сдаться. Взяв кисть, начала восстанавливать одну из работ. Каждый мазок казался шагом вперёд, попыткой вернуть утраченное.

Сначала линии были неровными, цвета смешивались не так, как нужно, но постепенно картина обретала форму. Я вглядывалась в неё, пытаясь вспомнить, как она выглядела прежде. В памяти всплывали детали: оттенки, полутона, мазки, сделанные когда-то с любовью и вдохновением. Руки дрожали, но я не останавливалась.

Шаг за шагом, слой за слоем, изображение оживало. Время перестало существовать, остались только я и полотно. Разрушение ещё витало в воздухе, но с каждым движением кисти оно отступало, уступая место надежде. Восстановить всё сразу было невозможно, но в этот момент важен был лишь один штрих, один спасённый фрагмент.

Когда я наконец сделала шаг назад, чтобы взглянуть на результат, сердце забилось сильнее. Картина ожила, а вместе с ней оживало и моё желание бороться за каждый кусочек утраченной красоты.

В какой-то момент дверь скрипнула, нехотя поддаваясь, и в комнату ворвались подруги — шумные, энергичные, будто ураган из теплых голосов и заботливых рук. В руках у них были стаканчики с кофе, банки с красками и целая гора слов поддержки.

— Ну что, боец, сдаёшься? — весело спросила одна из них, сразу заключая в крепкие объятия.

— Даже не думай справляться с этим в одиночку, — добавила другая, ставя краску на стол. — Мы тут, чтобы помочь.

От их присутствия становилось теплее, словно кто-то разжёг камин в сердце. Запах краски смешивался с ароматом свежего кофе, а вместе с этим приходило ощущение, что всё будет хорошо.

Пока подруги ловко принялись за ремонт рам, неожиданно появился Михаил. Будто чувствовал, что нужен именно сейчас.

— Случайно услышал, что тут требуется супергерой по освещению, — ухмыльнулся он, прислоняясь к дверному косяку.

— А ты точно разбираешься в светильниках? — прищурилась я с сомнением.

— Конечно нет, — честно признался он, взяв отвёртку. — Но ради тебя готов научиться.

Лёгкая улыбка появилась сама собой. Хотелось сказать «спасибо», но комок эмоций застрял в горле. Просто кивнула, принимая помощь. И, кажется, в этот момент в комнате стало ещё светлее.