Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 66 – Сур Шамс

Процесс расставления картин оказался намного более трудным и времязатратным, чем планировалось. Каждую картину нужно было разместить так, чтобы она не просто стояла на стене, а словно говорила с каждым, кто в неё посмотрит. Чтобы зритель почувствовал, что это не просто холст с красками, а целая история, переданная в изображении. Иногда приходилось долго стоять и раздумывать, где будет наилучшее место, чтобы картинка как будто "заговорила" со всеми остальными. Это требовало терпения, внимания к деталям и того самого волшебства, которое превращает хороший проект в нечто действительно незабываемое.

Наконец, после нескольких дней работы, все картины были на своих местах. Зал наполнился атмосферой, в которой, казалось, каждое произведение излучало свою собственную энергию. Понимание того, что всё готово, принесло облегчение, но всё равно оставался последний, самый важный момент: проверить, все ли картины на месте. Понемногу начали обходить зал, внимательнейшим образом осматривая каждую стену, каждый уголок, чтобы удостовериться, что всё сделано так, как задумано.

Но когда подошла к одной из стен, сердце словно застыло. На том месте, где должна была висеть моя собственная картина, было пусто. Это был как холодный удар. Сначала не могла поверить: может, я что-то перепутала? Нет, картина действительно исчезла. Это была моя работа — картина, написанная вдохновением от того необыкновенного заката над Тибром. Я помнила этот момент, как вчера: солнце опускалось за горизонт, а небо было таким глубоким, почти волшебным, что краски сами собой лились на холст. Как могла она исчезнуть?

— Кто мог её взять? — мысли роились в голове, не давая покоя.

Пустая стена будто вопила о потере. Казалось, ещё немного — и эхом разнесётся по всей галерее, разрывая тишину. В горле пересохло. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра и выскочит наружу.

Может, картину просто убрали? Переставили в другой зал? Или отправили в реставрацию? Нет, всё не так. Всё хуже. Проверка только подтвердила страшное — её действительно не было. Пропала.

Мысли прыгали, сталкивались друг с другом, мешались со страхом и злостью. Как это вообще могло случиться? Кто-то проник в галерею и вынес картину, не оставив ни следа? Или след всё-таки есть?

Камеры. Срочно проверить камеры.

Изображение на экране было неидеальным, но достаточным, чтобы разглядеть фигуру. Молодой человек. Знакомый. Он стоял перед стеной, долго, задумчиво, словно прощался. А потом — плавное движение, осторожное, почти бережное. Снял картину с креплений и, не спеша, ушёл.

Грудь сдавило тревогой. Узнаваемый силуэт заставил ладони вспотеть. Этот парень… Он бывал здесь раньше. Часто. Иногда просто бродил между экспонатами, иногда пристально изучал картины, словно пытался понять что-то, что скрыто от других. Иногда задавал вопросы — про технику, про вдохновение, про историю работ.

Казался обычным любителем искусства. Спокойным. Вежливым.

Но теперь всё было иначе.

Решила найти его. Не могла оставить это просто так.

Проверила по записям видеокамер, просмотрела всё до последней мелочи. И вдруг — заметила, что он оставил записку. Лежала на столе в офисе, аккуратно сложенная, будто ждала, когда её наконец обнаружат. Сердце тревожно сжалось. Осторожно развернула листок, пробежала глазами по строчкам.