Книга Развод: Я стала другой, страница 50 – Сур Шамс

Её глаза были полны боли, и я это чувствовала всем сердцем. Я понимаю, как это — потерять близкого человека. Как это — остаться одному в мире, который кажется уже не твоим. Но я не могла просто так сдаться, не могла позволить, чтобы всё рушилось из-за одной встречи.

— Я понимаю вашу боль, — ответила я, пытаясь сделать свой голос мягким, хотя и сама чувствовала, как в груди что-то сжалось. — Но Артём уже стал частью нашей семьи. Он счастлив с нами. Вы не можете просто забрать его.

Произнесла это, как бы оправдываясь перед собой. Знала, что его место здесь. Он не был просто чужим человеком в нашей жизни — он был нашим, своим. И если бы я его потеряла, не знаю, что бы со мной было.

Бабушка наклонила голову, поглаживая края своей сумки, пытаясь найти слова, чтобы как-то оправдать свои чувства.

— А что, если мы найдём способ быть вместе? — она предложила эту мысль после долгой паузы, и её глаза зажглись какой-то искоркой, как будто вдруг появилась надежда. — Может быть, он сможет проводить время и с вами, и со мной?

Я немного замерла, обдумывая её слова. Это был не такой уж и плохой вариант. Мы могли бы найти компромисс. Артём мог бы видеть бабушку, а мы с ним оставались бы семьёй. Но в то же время я знала, что решение должно быть за ним. Это был его выбор, его жизнь.

— Это возможно, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, но сердце всё равно сжималось. — Но, бабушка, ты понимаешь, что это всё должно быть по его воле? Он сам решит, что для него важнее.

Она кивнула, но на её лице всё равно оставалась тревога, как будто она не верила, что всё получится так, как она хочет. И я понимала её. Но что я могла сделать? Только ждать, смотреть, как он сам примет это решение.

* * *

Когда с бабушкой вернулись к нам домой, сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. В гостиной собрались дети, а Артём сидел рядом со мной, его лицо было серьёзным, как никогда. Он был так похож на своего отца в такие моменты — молчаливый и сосредоточенный, как будто весь мир зависел от этого молчания.

— Артём, — начала я, стараясь не переборщить с мягкостью в голосе, чтобы не показаться слишком слабой, — ты знаешь, что эта женщина — твоя бабушка. Она очень хочет быть частью твоей жизни. Я видела, как её глаза горели, когда она говорила о тебе, и в сердце у меня щемило от жалости.

Он кивнул. Но ничего не сказал. Поняла, что слова в такие моменты — пустые. Мы оба знали, что его молчание — это как защитный щит.

— Мы можем попробовать сделать так, чтобы ты мог видеться с ней, — продолжила я. — Но только если ты этого хочешь. Ты ведь знаешь, я всегда буду рядом, и никто не заберёт тебя.

Он не сразу ответил, его взгляд был затуманен, словно он пытался рассчитать, что ему на самом деле нужно. Я теребила в руках свои пальцы, чувствуя, как в груди всё сжимается, а глаза начинают слезиться. Но не могла понять, от чего. От страха? Или от надежды?

И вот он наконец взглянул на меня, в его глазах было что-то такое, что я не могла распознать. Он открыл рот и сказал это так тихо, что я едва услышала:

— А я смогу остаться с вами? — его голос был робким, но в нем было столько переживаний, что мне захотелось просто обнять его, зарыться в его волосы и защитить от всего мира.