Книга (не) Равные, страница 61 – Мила Крейдун

Ктара, действительно, стала чувствовать себя ручной обезьянкой, которую красиво одевают и демонстрируют публике.

— Что не так? — спросил её повелитель, когда после безумно тяжёлого дня они зашли поужинать в ресторан на набережной.

На открытой террасе, конечно же. Где на них снова глазели отовсюду.

Ктара не удивилась, если бы обнаружила соглядатаев даже на крыше, честно говоря.

— Ктара, — мягко настаивал господин, пытаясь заглянуть ей в глаза, которые она прятала, уперев в тарелку, содержимое которой ковыряла вилкой. — Ну? — настаивал он.

— Зачем это всё? — прямо спросила она.

— Что именно?

— Это, — резче ответила она, поведя вилкой по людям и нелюдям, глазевшим на них отовсюду.

Правитель мира недовольно нахмурился.

— Если это такой своеобразный способ показать миру, что я ваша Пара, то… — рабыня запнулась.

— Продолжай, — жёстко потребовал он.

— Это смешно! — выпустила она наружу негодование, скопившееся за день. — Вы весь день водите меня, словно на поводке, одеваете на своё усмотрение, кормите. Как домашнее животное, зверушку, обезьянку, честное слово! На потеху публике. Выгуливаете домашнего питомца.

Правитель мира резко поднялся. Стул под ним аж скрипнул.

Отработанная машинально подскочила с места, испугавшись.

Он остановился.

Они долго смотрели друг на друга, изучая. Он пытался понять, как ему её успокоить. Она — стоит ли ей бояться.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — твёрдо произнёс Сильнейший. — Намеренно, — добавил он на всякий случай. — Могу поклясться на крови, если хочешь.

— Не надо, — тихо ответила Ктара. Веря. Глупо, наверное, и стоило бы согласиться на клятву, но она действительно верила.

— Я хочу подойти, — продолжил он. — Можно?

— Да, — так же тихо ответила отработанная.

Их разделяла всего пара шагов.

Ктаре пришлось высоко задрать голову, чтобы видеть удивительные янтарные глаза повелителя, полные решимости.

Он медленно протянул руку к её щеке, нежно очертил подушечками пальцев скулу и под потрясённым взглядом рабыни начал склоняться. К ней. Всё ближе. И ближе. К губам…

Она машинально закрыла глаза.

Веки сами опустились.

А стон удовольствия вырвался из лёгких наполовину с неким всхлипом.

Правитель мира отстранился, недоумённо глядя в зелёные глаза, полные слёз.

— Простите, — произнесла рабыня, пряча взгляд. — Просто… просто… Это настолько прекрасно, настолько невероятно. Вы даже не представляете. Умоляю… если это какая-то игра, просто убейте меня. Умоляю. Клянусь я не переживу, если всё это однажды…

Она всхлипнула, спрятав лицо в ладонях. Ненавидя себя за эту слабость, но не в силах остановиться, прекратить.

Всё это было слишком! Слишком для неё.

Сильнейший одним уверенным движением привлёк её к широкой стальной груди, распуская тугой пучок на затылке рабыни, пропуская пальцы вдоль вырвавшихся на волю жиденьких волос, и, тем не менее, наслаждаясь их скольжением и ароматом.

Ктара ощущала всё это, уткнувшись в Него лбом, боясь дышать и не в состоянии поверить.

Она чувствовала, как его огромная рука скользнула ниже, ей на шею, туда, где был узелок кожаного рабского ремешка, заговорённого ведьмами, который мог снять лишь господин.

Затаив дыхание, она ощущала, как он тянет за один из концов.

Как тот поддаётся, развязывается.

Отработанная потрясённо отстранилась, заглядывая в глаза повелителю. Потом на тоненький кожаный ремешок в его руке. Джейдан Аргайл отпустил его и тот полетел, подхваченный порывом ветра, к океану.