Книга (не) Равные, страница 115 – Мила Крейдун

Как связаться с львицами или вообще ещё хоть кем-нибудь он не знал.

Но и прятаться на параше до закрытия клуба не собирался, — разозлился Лир.

У него и так отобрали всё. Зверя. Статус. Член. Действительно, зачем он тотему? Задача тотема защищать, а не трахаться.

Что ж пускай попробуют отобрать жизнь!

Лир вытер задницу, надел джинсы, застегнул ремень и толкнул ногой дверь кабинки.

— Ну, кто тут хочет лямчик, ушлёпки? Я весь ваш, — и пошёл в зал.

Грёбаное тело!

Никчёмное. Слабое. Непригодное вообще ни к чему, на хрен, не только трахаться!

Лир махал кулаками всего каких-то тридцать минут. Его опыта, навыков, реакции, способности здраво оценить соперника и тактического мышления, вполне хватило бы, чтобы в рукопашку пробиться к выходу.

Если бы не это грёбаное тело обезьянки!

Кто-то пырнул его сзади.

Пропустил, твою мать! — яростно обернулся бывший прайм и вырубил шустряка, — Только толку-то, — думал он, зажимая нехилую рану, которая грозила ему смертью от скорой потери крови, а выход был ещё далеко.

Гады замерли, глядя на него потрясёнными глазищами. Были впечатлены, суки, что макака может дать такой отпор. И словно давали отдышаться, а на деле, наверняка, ожидали, что он сейчас рухнет, наконец.

Хер вам, пидоры!

Воздух рядом пошёл рябью, задрожал.

Лир зажмурился на секунду, встряхнув головой, думая, что плывёт, а когда открыл их потрясённо замер вместе со всей толпой.

— Какого хера ты здесь делаешь?! — взревел он. — Ещё и голая?! — сорвал он с себя футболку и протянул хозяюшке.

Та, потрясённо моргая, быстро её приняла и натянула.

— Я была… я… это сон, да?

— Если бы, — зло выплюнул тотем.

Одно дело подохнуть самому и совсем другое, когда она рядом.

Хотя она бы и так дала дуба, если бы его прикончили, но это, мать твою, не одно и то же!

Его градус волнения скаканул с нуля до поднебесья. Он просто не может не желать защищать её. Неистово. Дико. До боли в груди.

И безумия в башке.

А у него и со спокойным рассудком шансы были не велики.

— Это что, та ведьма, что околдовала царя? — спросил кто-то из толпы, опомнившись.

— Вроде, — ответил кто-то.

— Мочи суку! — прозвучал яростный призыв, и толпа бросилась вперёд.

А Лир сделал то, к чему были приучены его инстинкты не за одно столетие — выпрыгнул вперёд Зверем, угрожающе рыча и обозначая своё.

С удивлением слыша рык из собственной гортани.

И угол зрения вроде изменился, стал выше, да и само зрение…

Он осмотрел себя.

— Это что, нахер, такое вообще? — послышались новые вопросы из толпы.

— Ты тоже видишь крылья?

Лир уж точно видел, потрясённо их изучая. Из перьев, словно он грёбаная курица, вот только была уверенность, что при необходимости они могут стать несокрушимым щитом. И цветом были под стать его шкуре — чёрные с багровым отливом.

Не время было любоваться.

Лир обратился обратно, угрожающе окинув толпу взглядом. Рана в боку более не беспокоила — видимо, затянулась.

— Ваш заказ был на примата, — заговорил он. — Я — двуликий, а это, — указал он на Ктару, — Истинная Аргайла! Кем бы вы её не считали! Если с ней что-то случится, он придёт за вами! За каждым! И этот день будет последним в ваших жалких жизнях!

Лир сделал паузу, давая шакалам обдумать свои слова, пропитаться страхом, струсить.