Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 51 – Мари Ларина

Тысяча сто одиннадцатый кабинет, как и всегда, был безукоризненно упорядочен, но даже он, казалось, затаил дыхание. Время остановилось. Тиканье изящных настольных часов, тихое постукивание ботинок Хаэля об пол; звук, с которым за окном ветер далеко внизу гонял сухие листья по земле. Всё это звучало как фон к чему-то, что уже приближалось. Как первый аккорд органа в драматичной опере.

Эврен поставил стакан на край стола — чётко, ровно, как отточенное движение патологоанатома. Его рука чуть дрогнула — может, от напряжения, а может, от того, что он знал: после сказанного — назад дороги не будет.

— Закройте окна. — его голос прозвучал негромко, но достаточно, чтобы сразу стало ясно: это приказ. Я встала и шагнула к ставням — отодвинула шторы, закрыла ставни, задёрнула шторы — двойная защита. Ирис нехотя направился к боковому фрамугу — тотчас боевым маршем щёлкнули замки, отрезая возможность к отступлению. Эльса же лениво встала и закрыла дверь на ключ — ах, как она хороша — на шаг впереди просьб! Как сказал бы Магистр — «бери пример, трава в капюшоне, человека даже ни о чём просить не надо, сам догадался.» Болван.

Затем Эврен поднялся. Медленно, гордо, как поднимается человек, готовящийся вести за собой войско бравых молодцев в бой на верную смерть. Или, на худой конец — как тот, кто зачитывал бы приговор на казнь юной девушки.

Его пальцы — длинные, точные, с гордой ношей в виде несчастной печатки Совета — выверенным, отточенным движением моментально вытянули из воздухa теневую нить. Тонкую, мерцающую серебром, словно сотканную одновременно из инея и пепла. Она подрагивала, как струна под пальцами гордого менестреля. С каждым движением, пассом, Магистр Тени исполнял на этой струне свою песню, вплетая в неё нечто.

— Umbra, tene sussurrum.— тихо проговорил Магистр, в очередной раз подчиняя себе саму Этерну — о да, красавица-богиня охотно, игриво ему поддавалась, с радостью разделяя с ним свою магию.

Кабинет на мгновение потемнел, будто из него украли часть красок — потолок мгновенно сделался ниже, а воздух — сжался плотнее, создавая в помещении такую тишину, что давила на мозг изнутри. Словно всё в этом пространстве поддалось странному давлению: шум улицы исчез, доносившиеся из коридора голоса тоже исчезли, даже само время, казалось, начало течь медленнее.

Виртуозное теневое заклятие тишины.

Оно не просто отсекало звуки — оно делало невозможным само их существование вне помещения. Здесь, в этом мрачном коконе, созданном из Тени, можно было говорить хоть об убийстве элериарха. Сказанные слова не покидали границ заклинания, по периметру очерчивающего кабинет — полное отсутствие возможности подслушать даже мышиный шаг в этой комнате.

Эврен отступил на шаг, позволив магии свершиться, и снова опустился в кресло, жестом приглашая нас вернуться на места.

— То, что я сейчас скажу, — он поднял чёрные глаза, и в них не было ни злости, ни раздражения. Только усталость. И цепкий, ясный взгляд настоящего теневого аса. — не должно покинуть этот кабинет. Ни намёком, ни вздохом, ни шёпотом. Информация, которую я вам сейчас всем сообщу — в курсе только госпожа Мирст — подвергнет вас смертельной опасности, особенно в том случае, если вы вздумаете её разглашать. И если я узнаю — а я узнаю — что кто-то из вас двоих разболтал хоть что-то третьим лицам — лучше сразу бегите, прячьтесь в горах Миридора. Может быть, там я вас не достану. Если от меня к тому моменту что-то останется. — хмыкнул Эврен, взглядом окидывая Талькара и Верин. — Это ясно?