Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 45 – Мари Ларина

— Разница между «испепелил» и «подумал, что ты заботливая», — фыркнула Эльса, отточенным движением поправляя причёску, — иногда решает, сколько заданий и проблем он на тебя повесит. А учитывая, что ты так и не раскололась, в чём дело — думаю, кофе — определённо важный атрибут сегодняшнего дня.

Лавка Лавра уютно вжалась в Туманную площадь, словно существовала тут испокон веков всего Эвмона́ра. Мы вошли — колокольчик звонко возвестил о нашем прибытии — и сразу помахали Лавру, который уже улыбался нам из-за чайной стойки, протирая чашечки. Да, мы с вами много говорили о медоэле, чае из плачущей мяты… но шарденский кофе — это не просто напиток. Это философия, закрученная в спираль зёрен. Его не пили на бегу — его вкушали, прямо-таки целовали и встречали всегда с распростёртым сердцем. Если ты принесешь кофе от Лавра ильдеверийцу, который нейтрально относится к зёрнам — даже он будет счастлив. Творение Лавра было крепким, как брачная клятва, и тёмным, тёплым, как ночь после долгого, тяжёлого дня. Чайный мастер, безусловно, ценил больше чай, но и кофе он варил потрясный — никаких готовых смесей, никаких суррогатов. В его лавке всегда неизменно царила чайно-кофейная-монотеистическая строгость в отношении качества напитков.

Лавр, как всегда, был одет с иголочки — ай, модник! — чёрная атласная мантия, вышитая золотыми нитями, бархатный бордовый жилет, который обнимал его нескромных размеров животик. А накрахмаленный ворот рубашки педантично был застегнут до последней золотистой пуговки, подчеркивая его серьёзность и напускной официоз.

— Девы мои, — протянул он с радушием, глядя на нас поверх идеальных очков-полумесяцев. — Куда это вы так бодро и так рано?

— В Совет, — вздохнула я обречённо, — нести кофе в жертву страшному демону.

— А может, лучше чай? — уточнил Лавр, склонив голову и безошибочно определяя в страшном демоне Хаэля. — Магистр-то с утра, глядишь, не в духе — время-то, всего без пятнадцати девять.

— На всякий случай возьмём всё, — Эльса подмигнула. — Пусть сам выбирает, каким зельем себя залить. Да и Ирис не откажется.

Мы выбрали для Эврена кофе тёмной обжарки, с нотками какао, дыма и чего-то чуть солоноватого — Лавр утверждал, что по вкусу это «как душа старого моря, что когда-то было рекой». Для чая — мне, Ирису и Эльсе (надеюсь, Хаэль выберет свой чернющий кофе — чаем делиться мне никогда не хотелось) — я выбрала тонкую смесь с лавандой, черноплодкой и крошками засахаренного фиалкового листа. Напиток, который будто бы мог приглушить злость и успокоить — думаю, после сегодняшних новостей это потребуется всем нам.

Я приглядела ещё один мешочек — для Торша. У него была слабость к молочному чаю с кусочками сушёной груши, поэтому попросила завернуть его мне с собой.

— Убедительно прошу, — сказала я Лавру, — всё упаковать так, будто это подношение трём… м-м-м… божествам, без которых бы Совет давно развалился; и одному, слегка раздражённому… псу.

— В скобках — главному, — захихикала Эльса.

Лавр добродушно усмехнулся в усы, пожурив нас за то, что нехорошо обижать Магистра — на что мы серьёзно покивали — а потом все втроем от души посмеялись, обменявшись любезностями и последними сплетнями с Лавром. Тот поведал, что очень возрос спрос на чай с синегривкой (конечно, сезон простуд на носу) — и по секрету нашептал, что чай с ней отвратительный, мол, не понимаю, как вообще его пьют. Я с ним согласилась на все сто, воодушевлённо пожав ему лапу. И, как обычно, мирид сделал всё в лучшем виде, пожелав нам удачи и хорошего дня. Обожаю миридов — лучший народ во всём Эвмонаре! Всегда позитивные, радостные, добрые — кажется, как будто ничто не способно омрачить их настрой.