Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 258 – Мари Ларина

Она мигнула ослепительной вспышкой и мигом исчезла, словно ничего и не было, оставляя гладкую кожу неизменной. Хаэль отпустил его руку и брезгливо вытер ладонь платком, который я машинально достала из кармана своего плаща и подала ему.

— Пеплов прах. Ты серьёзно это сделал? — выдохнула я, хотя и так уже знала ответ.

Эврен вытер нож, стирая кровь, и глянул на меня так, будто я спросила у него, какого цвета воздух.

— Да. Печать Безмолвия. Теперь он связан со мной. Стоит ему выдать хоть слово о нас, нашем деле, расследовании, наших догадках или о чём-то, что сможет нас выдать хоть как-то — частичка моей Тени, что ушла вместе с кровью в его тело, обернётся клинком в его сердце. Тень сшила наши сущности, и он никак от неё не избавится.

Хаэль махнул рукой, и серебристые путы спали с парня, развеиваясь в вечернем воздухе. Я едва успела подхватить его под локоть, предотвращая встречу с мраморным полом беседки, на которую он очень спешил. Солейл шумно выдохнул и с трудом выпрямился, опираясь на моё плечо. Губы его дрожали, волосы спутались, но, даже принимая помощь девушки, он держался с достоинством. Дархан коснулся места на груди, куда ударила его теневая нить, и криво усмехнулся:

— Мы уже на таком этапе отношений? Даём клятвы на крови и обмениваемся магией? А как же романтика? Может, хоть цветов подаришь?

Оу. Это он зря.

— Цветов? — Магистр шагнул ближе, так, что Солейл почти упёрся ему носом в шею. Я отошла, от греха подальше. — Разве что венок. Погребальный. Думаешь, тебе полагается что-то кроме удавки за твою наглость? Скажи спасибо, что ты жив! И то, сопляк, ты жив только потому, что я так решил.

— Вы оба очаровательны. Допрос, угрозы, смертельные клятвы… мне нравится. — Дархан как-то слишком уж радостно улыбнулся, посмотрев на меня. Его что, вообще не смущает тот факт, что с ним только что насильно провели смертельный ритуал? Ему безразлично, что я обманом заманила его сюда?

— Радостно улыбаешься? — Эврен прищурился, и его голос зазвенел таким металлом, что в воздухе стало тесно. — Что, понравилось, как мы тебя связали? Привык, видимо, когда тебя держат на поводке.

Солейл лениво наклонил голову к плечу, вцепившись длинными пальцами в колонну беседки — словно больше для позы, чем от слабости, — и проговорил сладким, почти мурлыкающим тоном:

— Если уж выбирать поводыря, то лучше пусть это будет кто-то красивый. Как ты, Магистр. Всё-таки приятно, когда тебя ведёт не старый хрыч, а такой красавчик. Думаю, Айлин со мной согласится.

Солейл было усмехнулся, но Эврен рванул его за воротник так резко, что мне пришлось бороться с желанием разнимать их. Пальцы Магистра сомкнулись на ткани и, казалось, вот-вот скользнут на шею Дархану.

Ветер гнал по дорожкам парка охапки оранжевых и бордовых листьев, и запах сырой земли мешался с чем-то медным, горьким — запахом крови. От каждого движения Эврена внутри меня всё ещё вспыхивали ощущения: его губы у моей шеи в «Тёмной петрушке», его рука, скользящая по моей коже. И теперь эта же рука сжимала ворот пальто Солейла так, что тот побледнел. Всё этому плуту было ни по чём: он всё равно повернулся ко мне и нагло подмигнул, откинув назад пряди светлых волос. Хаэль что-то прорычал Дархану и отбросил его от себя так, словно тот был ненужной вещью. Студент лишь отряхнулся и поправил пальто, вновь с улыбкой взглянув на меня.