Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 144 – Мари Ларина

Я перечитала абзац ещё раз.

— Не помнит, что было на полке. И в кладовке. — медленно проговорила я. Это странно. — Но, может, он продаёт столько хлама, что сам уже не знает, что у него и где?

— Да, — тихо отозвался Ирис. Он нахмурился, сводя друг с другом тёмные брови. Глаза, обычно игривые, потемнели. — И, что примечательно, он не пытается вспомнить. Не нервничает, не сомневается, судя по отчёту. Просто… принимает. Словно пустое место в голове — норма.

Я подняла на него взгляд. Наверное, мы думали об этом и том же — это не рядовая забывчивость.

— Лигаты и сам торговец сочли, что у него проблемы, вызванные возрастом или стрессом. — сказала я. — Но, если бы он запинался, искал слова — тогда да, то, что он не может вспомнить о том, что было на полке и в кладовке — было бы естественно. А тут…

— … А тут будто кто-то аккуратно вынул воспоминание с полкой, кладовкой, и со всем, что там было. — закончил нашу мысль Эврен. Он откинулся назад, сцепив руки на груди. — Оставили лишь пустоту.

— Я согласна с тобой. Кто-то хотел, чтобы никто — даже владелец — не понял, что именно было украдено. — сказала я. — А это значит, что украденное было опасным? Чем-то таким, с помощью чего можно сделать что-то страшное?

— Вероятно. Либо торговец просто врёт, отвлекая лигатов на себя, — добавил Эврен. — В этом и опасность, в том, что мы не знаем наверняка — и в том, что мы не можем ни с кем этим поделиться. Клубок начинает запутываться всё сильнее. Но если он врёт — допрос с эликсиром правды раскроет карты, если Иаргельдир даст дозволение на этот метод. А он даст.— с нажимом произнёс Магистр, забирая у нас папку и пряча её в зачарованный ящик стола.

— Я понял. Элериах всё равно меня отправляет во «Вторую Полку», — сказал Ирис. Его голос зазвенел, как металл. — Я поговорю с ним и лично там всё обшарю. И полку, и кладовую. И, конечно, поговорю со своими… уличными пташками. Может, наш торговец не так прост, как кажется?

Талькар поднялся из кресла так резко, будто его подбросила какая-то внутренняя пружина — или нетерпение, или злость, или тот особый тип беспокойства, который присущ людям, привыкших жить не словами, а делом. Его пальто чуть колыхнулось, мягким шорохом повторив за ним движение. Я смотрела, как его пальцы пробежались по лацкану, точно проверяя — всё ли на месте: кольца, цепи, и, конечно, его любимица — кинжал Селин.

— И вы будьте осторожнее. — сказал он, бросив взгляд на Магистра. — Если там, в Академии, действительно что-то серьёзное, вы уже втянуты по самую шею. А я знаю, как она, — он кивнул на меня, но смотрел на Хаэля. — профессионально умеет нырять в дерьмо, утягивая за этим других людей.

— Талькар, не забывай, что я прахов Магистр Тени, да? — в голосе Эврена проскользнул тон, которым обычно объясняют детям, почему небо — голубое. — Поверь, моя работа — оказываться в дерьме и разгребать это самое дерьмо. И Мирст здесь, не надо говорить о ней в третьем лице.

— И я не ныряю, — шутливо-обиженно фыркнула я, пнув Ириса носком по ботинку. — Я грациозно вхожу!

Он стушевался, признавая поражение, и, не дожидаясь ещё одной словесной дуэли, вышел за дверь. После Ириса остался только шлейф аромата табака и бобов тонка — и шум повседневной бюрократии, ворвавшийся в тысяча сто одиннадцатый кабинет вместе со скрипом открывшейся двери, когда рухнуло заклинание тишины. Впрочем, он сразу прекратился, когда Эврен вновь устроил феерическое представление с серебряной нитью из воздуха для повтора заклинания.