Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 133 – Мари Ларина

— Вот это — кристальная с корицей, — указала я на аккуратный холмик из теста, сверкающий кристалликами миридорского сахара.

Торш схватил её без слов, с той же жадностью, с какой хищник хватает добычу, и что-то проворчал с набитым ртом. Я передала и вторую булочку с корицей ему — мирид и в неё вцепился так, будто речь шла о спасении Вселенной.

— Если умру прямо сейчас, знайте: я умер счастливым, — пробормотал Торш, утирая крошки.

— Ты говоришь это каждый раз, когда ешь что-то с корицей. — заметил Ирис, который уже что-то искал в моём буфете.

— Потому что каждый раз, когда я ем что-то с корицей, я на шаг ближе к просветлению. — нараспев объяснил Торш, воздев лапы к небу в религиозном жесте.

Эльса, не теряя времени, быстро употребила свою булочку с малиной, запила чаем и принялась уничтожать круассан с лососем и розмарином. В перерыве всё-таки фыркнула, что розмарин здесь определённо лишний — но добычу эта тигрица не бросила. Ирис ел молча — лимонный тарт, яркий, как полдень на Срединном берегу, заставил его морщиться и улыбнуться одновременно. За ним последовала булочка с инжиром — судя по выражению лица Талькара, от этого вкуса новые нейронные связи в мозге действительно вырабатывались.

Я же взяла кристальную булочку с грушевым вареньем — мягкая, нежная, с сердцевиной, как мёд, нагретый на солнце, она пахла теплом, детством и долгожданными праздниками. Первый укус вызвал трепет — и желание вздохнуть полной грудью.

— Ну что? — сказала Эльса, облокотившись о стол, — Как вам предположение Имитра о том, что на самом деле из лавки не украли ничего?

— Я пока не знаю, соглашаться с этим или нет. Возможно, украли что-то такое, что действительно сразу не видно. — задумчиво проговорил Ирис. Он протянул руку и бросил в рот ягоду с блюда — мою последнюю сушёную ягодку с серебристой пыльцой из Мехаэрии!

Я злобно прищурилась.

— Ирис, я вижу всё.

— Я честно собирался спросить… но она так на меня смотрела.

Эльса прыснула, а я недовольно поджала губы — впрочем, моя обида была лишь показной. Я знала, что Ирис подворовывает — и поэтому всегда имела запасы вкусняшек там, где он точно не будет искать.

— Айлин, — серьёзно произнёс Ирис, прищурившись, — на всякий случай — теневое заклинание тишины.

Торш удивлённо поднял янтарные глаза, поедая очередную кристальную булочку, на это раз — с маком, но ничего не сказал.

Я кивнула, вытянув из воздуха серебристую нить и мягко шепнув слова заклинания, и вокруг нас повисла невидимая пелена тишины — лёгкая, как паутинка утренней росы на траве, но непробиваемая, словно крепость. Ирис откашлялся, отпил чая, грушевый аромат которого нежно обволакивал всю кухню, и принялся рассказывать Верин о том, что произошло в тысяча сто одиннадцатом кабинете, пока её не было. Я лишь слушала, грея руки об любимую кружку с выбитым узором из кристальных булочек на ободке — чай от Лавра действительно был восхитительным, как маленькое солнце в ладонях, тёплое и успокаивающее.

Глаза Эльсы то расширялись, со вспыхивающими искрами сомнения и удивления, то сужались с едва заметной усмешкой, а иногда она сама перебивала Ириса с тихим возмущением: «Да ладно⁈» Торш же, казалось, впитывал каждое словечко — за это время он успел выпить пять чашечек чая, и его глаза всё больше походили на маленькие чайные блюдца, отражающие тёплый кухонный свет.