Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 131 – Мари Ларина

— Мы же здесь однажды прятались от лигатов, помните? Пару лет назад? — сказала Эльса, оглядывая пустую улицу с тем выражением, какое бывает, когда находишь случайно забытую вещь.

— Ирис тогда упал в тот мусорный бак, — добавила я, не удержавшись от улыбки. — Целая эпопея была, как ты вылезал из него с достоинством.

— С достоинством? — фыркнул Ирис. — Я извлёк себя с грацией драматического героя. И вообще, вы бы не заметили патруль на нашем хвосте без меня.

— А почему мы вообще прятались тогда, помнишь? — спросила я, поправляя капюшон Торшу. Тот благодарно кивнул, насколько это было возможно с коробкой булочек в руках. Ирис пытался отобрать у него эту ношу, но мирид наотрез отказался — видимо, ему было приятно нести такую ароматную штучку.

Ирис глянул в сторону дома с осыпавшейся лепниной, чуть склонив голову:

— Потому что Эльса подожгла ковер в Башне Совета.

— Это было случайно, сколько уже можно повторять! — немедленно отозвалась Эльса, театрально воздевая руки к небу. — И вообще, тот ковёр был безвкусный. Думаю, я оказала городу услугу.

— А я, между прочим, отвлекал от вас, прячущихся, лигатов. Изображая хромого, бедного мирида, — заметил Торш с видом обиженного героя. — С великолепным надрывом. Меня потом за этот перфоманс даже булочкой угостили.

Я усмехнулась, чувствуя, как хмурое неблагополучие нежилой улицы немного рассеялось. Да, Эльса реально подожгла тогда ковёр, действительно случайно — ничего страшного не случилось, но магическая сигнализация Башни сработала. Тотчас застучали, зашуршали по этажам боевым маршем доспехи лигатов, которые выискивали нарушителя — вот и пришлось убегать, чтобы не получить по голове — в первую очередь, от Плюшетты из дома Вельвиксов, Хранительницы Башни Совета. Вообще, было бы логичнее просто сразу сдаться — ведь ничего страшного не случилось, но… разве трое подростков, оказавшиеся по воле случая на должностях в Совете, будут думать о логике?

А нас Эльса прихватила, так сказать, за компанию. Как соучастников и свидетелей. Воспоминания — странная штука. То, что казалось очень страшным в тот вечер, теперь выглядело почти тёплым, как плед с заплатками. Мы рассмеялись. И почему-то стало чуть теплее.

— Всё равно странное тут место, — уже тише сказала Эльса. — Как будто тут кто-то всё время подслушивает и прячется.

И вот наконец — Теневая улица. Мы свернули в неё, будто возвращаясь в родную нору. Свет фонарей ласково поглаживал чёрные ленты, неспешно вьющиеся в вечернем воздухе.

Мы помахали Маре Эйвель — добродушной женщине, моей соседке из шестого дома — та пила чай на веранде своего дома, несмотря на прохладу осеннего вечера. Мара, милая дама элегантного возраста. ласково улыбнулась нам, поглаживая белого кота, свернувшегося у неё на коленях. Морщинки собрались вокруг её очаровательных, ясных глаз, а рыжие волосы — истинная гордость женщины — рассыпались по её плечам.

Мара — замечательная женщина, старая подруга семьи Мирст, которая была особенно близка моей покойной бабушке. Мара заменила мне её после того, как бабуля ушла. Бабушка ушла спокойно, от старости, еще когда мне было семь лет. Уже тогда Эйвель, завидная бабуля — у неё было пять внуков! — начала пригревать меня под своим крылом, охая и ахая «как же так, бедное дитё».