Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 78 – Наталья Шнейдер

И умственного тоже, чтоб его! Этот сухарь, этот ревизор, так его и разэтак, разложил все по полочкам — и как я ни крутила, не могла ничего возразить. Если я выгоню его, я развяжу людям языки, а Ветрову — руки.

Только от осознания того, что этот тип считает последствия куда лучше, чем я, затошнило прямо-таки физически.

— Вы все замечательно разъяснили, Петр Алексеевич, — медленно произнесла я. — Как по нотам. Вариант первый, вариант второй, риски, общественное мнение. Идеальная схема.

Я подняла голову и встретилась с его ледяным взглядом.

— Только в вашей идеальной схеме есть один изъян. Я — не ваша вещь. Я не была вещью Ветрова, когда он швырнул мое имя в качестве ставки, и я не стала вашей вещью после того, как вы эту ставку выиграли. Я живой человек, а вы распоряжаетесь мной, как… мешком с мукой.

Я тоже оперлась на стол, подалась вперед, неосознанно копируя его позу.

— И теперь, когда вы решаете за меня, как для меня будет лучше, вы отличаетесь от него разве что умом. Но я. Не. Ваша. Вещь.

Громов выпрямился. Скрестил руки на груди.

— Не приписывайте мне лишнего, Дарья Захаровна, — сказал он тоном, которым впору отчитывать нерадивых подчиненных. — Я на вас не претендую.

Я сцепила зубы, потому что в голове разом закрутились все самые грязные ругательства, которые я только знала — а знала я их немало, из детдома не выходят нежные фиалки. Вот вроде бы только что я именно это ему и пыталась объяснить: чтобы не смел считать меня своей собственностью. Но когда это говорят таким тоном, будто брезгливо отряхивают руки…

Кажется, Громов сам понял, что сказал что-то не то. Отошел к окну, развернулся к нему, заложив руки за спину. Я отодвинулась от стола, вцепилась в спинку стула, чтобы не поддаться соблазну взяться за полено.

Громов развернулся ко мне.

— Тем не менее, Дарья Захаровна, ситуация, в которой мы оказались…

— Мы? Это вы…

— Требует системного разрешения, — продолжал он все тем же суконным тоном. — Развод вы непременно получите. Однако общество жестоко к разведенным женщинам. Двери приличных домов могут для вас закрыться. — Он помолчал. — Если мое имя позволит избавить вас от части последствий, вызванных моими действиями, после расторжения вашего брака с Ветровым оно в вашем распоряжении.

— Что? — не поняла я.

— Я предлагаю вам брак как способ защиты вашего доброго имени.

Я задохнулась.

— Как порядочный человек? — Ехидство все же прорвалось в голос.

Он молча кивнул.

— Как порядочный человек — испортили вещь и теперь компенсируете ущерб?

Кажется, еще немного, и спинка стула хрустнет у меня в руках.

— А вы не боитесь не проснуться после первой брачной ночи?

— Брак не обязательно консумировать, особенно учитывая, что у вас… да и у меня он будет не первым.

— Простыней можно не трясти? — прошипела я.

— Дарья Захаровна, большинство известных мне супружеских пар живет на разных половинах дома, встречаясь только на каких-то светских мероприятиях. Нередко он — в Ильин-граде, она в Ломбардии.

Он вдруг резко отвернулся. Плечи напряглись.

— Как и ваша жена? — прямо спросила я.

Кажется, причина его внезапного благородства начинала проясняться. Сколько раз я видела такое — командировочный заводит себе «гражданскую жену».

Громов, конечно, вряд ли соблазнился валенками и халатом на вате и вроде бы предлагал законный брак, но здесь-то печать в паспорте не ставят! Хоть в каждом городе жену заводи — пока сплетни не дойдут.