Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 53 – Наталья Шнейдер

Как ни крути, приходилось признать, что рыльце у батюшки, Захара Харитоновича, было в пушку. И сыновей он втянул свои дела, а дочь, на мое счастье, счел негодной ни на что, кроме как продать ее замуж дворянину ради титула для внуков на случай, если собственная затея не выгорит.

Она и не выгорела. Только вместе с собой Захар Кошкин утянул на дно всю свою семью. Даже сестру жены, пусть и не на тот свет, но на грань выживания.

Я подняла голову.

— Спасибо за откровенность, Глафира Андреевна, Кирилл Аркадьевич. — И, пожалуй, я не буду уточнять, от чьей именно руки погиб мой так называемый брат. — Эта версия событий значительно отличается от той, что рассказывала мне тетка. Боюсь, ей трудно принять, за чей счет Захар Харитонович содержал семью в достатке.

Графиня кивнула.

— Я понимаю. Иногда для того, чтобы услышать правду, действительно нужно мужество, которое найдет в себе не каждый. У вас оно есть.

— Дело не в мужестве. Отец у меня один, каким бы он ни был — другого не будет, и прошлое я изменить не способна. Однако теперь я знаю, что он не был невинной жертвой оговора, и буду лучше понимать, какое наследство он мне оставил.

— И что вы намерены с этим делать? — поинтересовался Стрельцов.

— С этим — ничего. Никому не под силу исправить прошлое, — повторила я. — Я могу только решить, что делать со своей жизнью. А с этим все просто. — Я улыбнулась. — Сегодня я собираюсь готовиться к благотворительной ярмарке. А потом — печь пряники, вступить в гильдию и торговать в лавке, которая осталась мне вместе с домом. Пусть наследство моего батюшки послужит чему-то хорошему.

Стрельцов хмыкнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Что ж. Весьма прагматичный подход, Дарья Захаровна. Желаю вам удачи на ярмарке. И, — он чуть прищурился, — будьте осторожны. Ваш супруг, господин Ветров, человек не самого большого ума, однако отчаяние делает людей непредсказуемыми.

— Прошу прощения?

— Он — игрок. А карточные долги, как известно, требуют быстрых решений.

Только этого мне не хватало!

— Спасибо за предупреждение, Кирилл Аркадьевич. Я буду осторожна.

Дом Марьи Алексеевны оказался деревянным, одноэтажным, с мезонином. Вместо лакея меня встретила горничная, приняла одежду и корзину с пряниками, и вскоре меня провели в гостиную.

Первым, на что падал взгляд заходящего в комнату, были три портрета. Мужчины в военной форме с богатым шитьем. Двоим на вид не больше сорока, третий выглядел, наверное, лет на десять моложе нынешней Марьи Алексеевны. Родственники? Мужья? Все трое, судя по черным лентам на рамах, уже на том свете.

Мебель казалась добротной и крепкой — прямо как сама хозяйка. Генеральша поднялась мне навстречу из тяжелого кресла с гнутыми ножками, и стало видно, что когда-то яркая обивка выцвела до благородной приглушенности.

— Здравствуй, здравствуй, Даша. — Она оглядела меня с ног до головы. — Проходи, садись. Чаю?

Горничная поставила на столик у кресла корзинку, и Марья Алексеевна кивнула сама себе.

— Чаю. Принеси, милая. — Это уже горничной.

— Чаю с удовольствием, Марья Алексеевна. — Я подождала, пока она сядет, и опустилась в кресло напротив. — И примите пряники, пожалуйста. За помощь с ярмаркой не знаю как вас и благодарить.

— Благодарить будешь, когда продашь, — отрезала она. Развязав салфетку, взяла пряник.