Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 77 – Лафи Сильвер

Она предала меня. Но она не убивала.

— Я не могу простить тебя, — сказала я. — Не сейчас. Может быть, никогда.

— Я правда не хотела тебе зла, — всхлипнула она. — Я просто...

— Я знаю, — я подошла к ней и взяла её за руку. — Я знаю, Атиния. Но ты должна понять одну вещь. Если бы ректор поверил, что это я убила — меня бы казнили. Или отправили в тюрьму.. Я могла умереть.

— Я не подумала, — прошептала она.

— Мы все редко думаем, — вздохнула я.

Она развернулась и пошла к двери. На пороге остановилась, не оборачиваясь.

— Я правда не хотела тебе зла, Сибастиана, — сказала она тихо.

Она вышла.

Дверь закрылась. Я осталась одна в комнате.

Предательство подруги — это больно. Даже если она просто хотела быть любимой.

Тут все драконовы невесты, все будут пытаться пробиться, отталкивать других.

Академия гудела, пыхтела, вздыхала и перешептывалась. Слуги таскали коробки с украшениями, драпировали стены шелком, расставляли цветы в огромных вазах. Пахло воском, лаком для паркета и свежими розами — такими душистыми, что голова кружилась.

Девушки спорили о фасонах платьев, цветах и аксессуарах так, будто от этого зависела их жизнь. Наверное, так и было. Бал — это шанс быть замеченной, выбранной, возвышенной.

Я покопалась в шкафу, разыскала среди платьев Сибастианы небесно-голубое, решила, что оно вполне подойдет для бала. И решила, что с меня хватит подготовки. Было много других дел.

Во всеобщей суете я как-то даже забыла про дуэль, о которой договаривались два дракона. А когда встретила в коридоре живого и невредимого Астери, то была сильно изумлена. У него должен хоть какой-то новый шрам появиться после дуэли. Нет, ходит себе, нахально на студенток заглядывается. Может, и не было еще у них этой дуэли.

А вот лорда ректора я вообще ни разу не видела…

Странно, конечно, раньше все время на него натыкалась.

Я тряхнула головой. Нельзя думать о нем. Каким бы он красавчиком не был, у него три жены. Он дракон. Его надо опасаться.

Лучше забыть о нем.

Необходимо подтянуть учебу и, что еще более важно, надо попытаться расшифровать свиток отчима.

Его голос вдруг снова стал слышаться мне. Когда я спокойно сидела на лекции и записывала мудрые вещи, вдруг снова ясно услышала.

— Милая доченька, ради тебя готов на все. Все сделаю, все смогу. Только прикажи.

Ласково так говорил.

Я принялась озираться. Но никто кроме меня этот голос не слышал, все старательно делали записи в конспектах.

Ох, мне это совсем не нравится.

Поэтому все свое время я посвятила расшифровке символов с пергамента.

Я села в своей комнате, разложила книги и погрузилась в расшифровку. Символов было много, я нашла там и семейную привязку, и родительскую любовь. Но никак не понимала, что они могут обозначать, для чего отчим начертил их.

Стала смотреть даты. Пятое февраля, двадцать третье апреля, седьмое сентября, четырнадцатое ноября... Цифры плясали перед глазами, не желая складываться в понятную картину.

И вдруг — как удар молнии.

Одна дата.

Четырнадцатое декабря.

В этот день Убарт нашёл меня в сугробе. Замёрзшую, полумёртвую, ничего не помнящую.

Когда отчим сделал эту запись? Он виноват в том, что я брела замерзшая по лесу, или же он сделал так, чтобы меня нашли?

Значит, это не случайность. Отчим что-то знал именно про меня, а не про Сибастиану. И знал это еще до того, как мы встретились с ней в таверне.