Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 69 – Лафи Сильвер

Я говорила наугад. Не знала, как точно обстоят тут дела с частной собственностью, что именно принадлежит матери, а что ему.

Но он заткнулся.

Значит, я была права. Он не имел права ни на что.

Я смотрела на него — на этого трясущегося, жалкого человека, который ещё минуту назад казался таким грозным. Плеть в его руках делала его страшным. Без плети он был просто ничтожеством.

— Убирайтесь, — сказала я.

— Что? Это мой кабинет.

— Убирайтесь из этого дома, — повторила я. — Вон. Сегодня же. Чем быстрее — тем лучше.

— Я не уйду, — прошептал он. — Я не...

Дверь тихо приоткрылась, на пороге появилась мать. Бледная, перепуганная.

— Сиби? Я слышала крики...

— Всё в порядке, мама, — крикнула я, не оборачиваясь. — Мы просто беседуем с вашим мужем. Который, к счастью не мой отец.

— Ты все знаешь?! — испугалась мать.

— Да!

Знала я далеко не все, но стоило мне в этом признаться, как отчим мог бы снова что-то вытворить. Пусть уж лучше я кажусь всезнающей, так будет спокойней.

— Она не моя дочь! — заорал отчим, все еще не рискуя вылезти из-за кресла. — Я бы никогда не зачал такую тварь. Она — дочь того бродяги, с которым ты согрешила!

Мать побледнела.

— Хватит оскорблять мою мать! — возмутилась я.

Мать с недоверием уставилась на меня. Кажется, и она не ожидала, что я способна на такие слова. Впрочем, настоящая Сибастиана была неспособна, вон сколько лет терпела. А я терпеть не буду.

— Скажи своей дочери, чтобы немедленно бросила плеть и извинилась передо мной, — потребовал отчим.

У матери затряслись руки. Бедная, она столько лет терпела унижения. Боится его до ужаса.

Мать перевела взгляд с меня на отчима, с отчима на меня. Губы её дрожали, глаза были полны слёз. Я видела, как внутри неё борется многолетний страх и внезапно проснувшаяся надежда.

— Сиби, — прошептала она. — Девочка моя... мы же не можем.

— Мама, — сказала я тихо. — Хватит терпеть. Неужели тебе нравится жить в страхе и терпеть побои?

— Ах ты, неблагодарная дрянь! — заверещал отчим из-за кресла. — Я тебя растил! И воспитывал.

Его взгляд при слове «воспитывал» упал на плетку. Мать вздрогнула, понимая, как именно шло воспитание ее дочери. О, духи, неужели она до этого не знала, как часто достается несчастной Сибастиане?

Мать выпрямилась.

— Ах ты мерзавец, — сказала она. Голос её дрожал, но звучал твёрдо. — Ты издевался надо мной. Я терпела ради дочери, но ты и над ней тоже издевался. забрал.

— Я терпел тебя! — заорал отчим. — Терпел твою истеричную дочь! Терпел твою глупость! А ты...

— Молчите, — перебила я. — Не смейте повышать голос на мою мать.

Я сделала шаг вперёд, плеть свистнула в воздухе. Отчим снова вжался в кресло.

— Уходи, — сказала мать. — Уходи сейчас же. Тебе больше нечего делать в моем доме.

— Я никуда не пойду! — закричал он. — Я столько лет терпел двух таких тварей! Терпел ваши капризы, ваши траты. А вы меня выгоняете?!

— Это мой дом, — мать повысила голос. — Я леди. Ты женился на мне, обещая заботу, но столько лет ты жил паразитом. Ты заставлял меня все переписать на тебя, а ведь я почти согласилась.

— Мама! — испугано вскрикнула я.

— Не бойся, я ничего не подписала. Я была слепа и слаба, но не подписала.

Отчим побледнел. Его лицо стало серым, как старая тряпка.

— Как же не вовремя эта тварь из своей академии прикатилась, — вздохнул отчим.