Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 66 – Лафи Сильвер

— Врешь ты все, — он откинулся на спинку кресла. — Такая, как ты, никому не нужна. Ни красоты особой, ни ума. Только ноги тощие.

Я промолчала. Хотя внутри всё кипело. Ладно бы мою прежнюю внешность осудили, там понятно ничего красивого не было. Но Сибастиана небывалая красавица, или отец совсем ослеп.

— Ладно, — он махнул рукой. — Можешь идти.

Я вышла из кабинета, с трудом сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью.

Этот человек был отвратителен. Считал своим долгом унизить, просто так, чтобы помнила свое место в этом доме. И вообще, как я понимаю, он считал себя в праве оскорблять дочь, унижать жену, командовать всеми вокруг.

Интересно, как Сибастиана терпела это всю жизнь?

Первые два дня в отчем доме Сибастианы прошли тяжело. Меня тут угнетало все. Невыносимо было находиться в этих стенах. Несмотря на то, что дом был большой, богатый, да и работать меня здесь не заставляли.

Но выть хотелось от отчаяния.

Мать болела, часто плакала, я видела ее красные глаза, но она делала вид, что все хорошо, не жаловалась. На мои вопросы и попытки утешить, она лишь робко улыбалась и гладила меня по голове.

И от этого было еще тяжелей.

Отец постоянно был всем недоволен. Бурчал, оскорблял всех вокруг, придирался к прислуге, пару раз я видела, как он самолично кнутом наказывал нерадивых слуг, которые плохо почистили обувь, или попались ему на глаза, когда он этого не желал.

— Что за платье на тебе? — бросил он, когда я спустилась к обеду в синем. — Смотрится на тебе, как мешок на швабре. Стыдно смотреть. Неужели тебя в академии не научили одеваться?

— Научили, — ответила я. Хотела добавить, что-то острое, но сдержалась. Все-таки это отец Сибастианы, к родителям надо проявлять уважение.

— Погано тебя учат. Если и дальше так пойдет, то ни один дракон такую дуреху в жены не возьмет.

Я промолчала, не потому, что нечего было сказать, наткнулась на затравленный взгляд матери. И мне стало страшно, что за мою дерзость, пострадать может она.

Обед прошел в напряженном молчании. Отец пнул ногой зазевавшегося слугу, плеснул на пол суп, который показался ему пересоленным и постоянно рассуждал о том, какие вокруг остолопы. Я видела только одного остолопа, но старательно молчала об этом.

За ужином, да и вообще за всеми совместными приемами пищи ситуация повторялась. Отец оскорблял нас с матерью, измывался над слугами, расшвыривал еду, но старательно набивал себе пузо. Мать практически ничего не ела, и я ее понимаю, есть в такой обстановке невозможно. Даже в моей таверне и то легче было.

А еще меня стали захлестывать воспоминания Сибастианы. Как кричит отец, как он жестоко бьет ее по рукам за малейшую провинность. Я вспоминала яркие картины. Насилие в этом доме уже давно поселилось. Сибастиана ненавидела отца, она и в академию-то ехать согласилась, не потому, что мечтала о муже-драконе, а потому, что это был единственный способ сбежать отсюда побыстрей.

Бедная.

Наследовала утонченность своей матери, занималась с лучшими учителями. Но никогда не была счастлива.

По вещам, которые хранились в комнате Сибастианы, я видела, что она много училась, занималась вышивкой. Очень старалась, быть хорошей дочерью, но от отца слышала только грубость.

Я попыталась найти хоть что-то, что указало бы на происхождение магического круга. Но в вещах Сибастианы не нашла ничего подозрительного. Украшения, книги, разноцветные нити и вышивка.