Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 38 – Лера Виннер

С неожиданной, хотя и очень деликатной настойчивостью он взял за плечо, разворачивая к себе лицом, и Эрика подчинилась безропотно.

Первый голод был утолен, все вышло лучше, чем можно было себе представить, и теперь смотреть друг на друга было почти больно, — так, что невозможно стало иначе.

Зейн не затягивал, не прятался за слишком долгими поцелуями, не предпринимал попыток что-то объяснить без слов. Просто ласкал тягуче-медленно, без истеричной спешки и животной потребности, не поддающейся ни контролю, ни логике.

Принимая его в себя, Эрика в первый раз не потянулась обнять, — ей хотелось смотреть. Впитать и запомнить каждое движение, каждый взгляд, каждое мимолетное, ничего на первый взгляд не значащее, но почти сакральное для них двоих прикосновение.

Любовники после Зейна были разные. Не то чтобы их было запредельно много, но всякий раз — достаточно впечатляюще, чтобы остаться в памяти. Кто-то появлялся из глупой мести, кто-то от скуки.

Однажды была даже влюбленность, переплавившаяся со временем в крепкую и преданную дружбу. Братско-сестринскую верность, ставшую предтечей той поддержки, которую оказал слишком молодой для Нью-Йорка Смотрящей уважаемый в Туманных Землях Смотрящий над Ванкувером.

«Когда местные решат вас порвать, я даже, так и быть, предоставлю тебе политическое, блять, убежище», — практически предел мечтаний, в чем Эрика не замедлила его заверить в качестве ответной любезности.

Даже Лэйтон никогда не был так близок и настолько желанен, и то, как быстро это вспомнилось, заставляло искать в каждом прикосновении, в каждом взгляде Зейна хоть что-то, способное отрезвить.

Самодовольную усмешку победителя.

Пренебрежение, естественное после того, о чем и как его просили.

Скуку, в конце концов.

Искать безуспешно, и оттого вдвойне отчаянно, и не находить сново.

Даже причиняя боль, от которой хотелось кричать, он обращался с ней как с величайшим сокровищем. Так, будто в самом деле их разрыв, еще более жестокий, чем знакомство, значил больше, чем Эрика полагала.

Думать об этом было бессмысленно, утопать в прошлом — неинтересно.

В настоящем ее бывший Мастер потерся щекой о низ ее живота, и Эрика вскинулась, окончательно забывая обо всей бессмыслице, проносившейся только что в ее голове.

Зейн перехватил ее под коленом, устраивая лодыжку на своем плече, и она съехала с подушки ниже, ложась удобнее, — так, чтобы не только чувствовать, но видеть снизу вверх его пылающий взгляд.

На полу, под слоем так и оставшейся валяться одежды, приглушенно зазвонил телефон. Не ее.

Зейн засмеялся тихо, нервно, но все равно очень приятно. Коротко поцеловал ее лодыжку, извиняясь, и извернулся с какой-то дьявольской ловкостью, чтобы, придерживая за щиколотку, достать мобильный.

— Да, Джон? Что-то есть?

— Пока нет, — Мердок сбился столь очевидно, что пришлось мысленно поставить себе отметку: «Раскаяться в этом после». — Вы там в порядке? Я просто хотел…

Эрика лежала неподвижно, слушала внимательно, и Зейн удержал ее взгляд, не позволяя отстраниться даже мысленно.

— Это срочно?

— Нет.

— Тогда к черту. Все потом.

Он отключился, аккуратно положил телефон на тумбочку, одновременно почти ложась при этом на Эрику, и услышал, как та смеется. Тихо, искренне и открыто.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядело?