Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 109 – Лера Виннер

Она развернулась, слепо ткнулась лбом ему в висок, одновременно расстегивая три верхние пуговицы на своей рубашке. Предложила столь недвусмысленно и откровенно, что пальцы Зейна у нее в волосах дрогнули снова.

— Ты отдаешь себе отчет?..

— Отдаю.

Обмен кровью с тем, от кого отреклась однажды, грозил не просто физическими страданиями. Весь непростой и болезненный обряд отправлялся к черту. Такие конструкции не подлежали восстановлению, попытка поставить блок повторно могла закончиться если не упокоением, то непоправимыми изменениями в уме и психике.

Зейн не торопился принимать предложение, продолжал стоять и гладить, заставляя себя не обращать внимания на то, как пальцы Эрики с судорожным нетерпением сжались на воротнике его джемпера.

— Давай. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» оказалось хуже всего. Сильнее всех доводов разума и соображений безопасности.

Он будто со стороны услышал собственный похожий на всхлип стон, с которым опустил клыки в плоть Эрики, вспарывая кожу, припадая к вене.

Она застонала в ответ едва слышно, — возбужденно, болезненно и счастливо. И секунду спустя кусила в ответ, больно и голодно. Впилась так, как ни в коем случае не подобало впиваться в своего Мастера.

Ее кровь разлилась по телу огнем, — рокочущим, страшным, сметающим все искусственно выстроенные преграды. Зейн не чувствовал этого, когда пил ее больным, или просто Эрика не давала в таких количествах.

Эта кровь смешивалась с его собственной, бурлила и пела, заставляя по-новому, особенно остро почувствовать каждый дюйм своего и чужого тела.

Эрика прижималаст с каждой секундой все крепче, словно пыталась вплавиться в него, забраться под кожу, проникнуть в самые потаенные глубины сознания, где ей было самое место.

Зейн не заметил, как вцепился в ее плечо когтями, не желая отпускать.

Барьеры между ними рушились так болезненно, быстро и ярко, что уже не понять было, не отличить ее мысли и чувства от собственных.

Он оторвался первым, запрокинул голову, слизывая последние капли этой драгоценной, ни с чем несравнимой и неповторимой на вкус крови с клыков. Не мешая своему Творению брать еще и еще, он смотрел на пляшущее где-то очень высоко небо, пока голова не начала кружиться, а Эрика не насытилась и не замерла, держась за него так, будто боялась упасть.

Зейн не двигался, продолжая прижимать ее к себе со смесью трепетного волнения и парализующего страха. Проверяя, все ли прошло как надо, нащупывая тончайшие грани самых сокровенных чувств.

Эрика был вся как на ладони, — измученная, захлебывающаяся беспомощной и безотносительной яростью. Истосковавшаяся не меньше, чем он сам.

Все та же, только злее и старше на целый век.

Ни намека на кого-то чужого. Ни малейшего следа посторонней крови.

Зейн перехватил ее за шею сзади удобнее, чтобы заставить посмотреть себе в глаза. Здесь и сейчас ложь про переливание казалась настолько очевидной, что хотелось рассмеяться над самим собой. Над тем, что всерьез в нее поверил.

Эрика заупрямилась, снова прислонилась к его виску.

Ее трясло, и Зейн обнял крепче, улавливая и притупляя зарождающуюся в ее теле боль на подступах. До того, как она сама успевала ощутить ее в полной мере.

— Волчонок такой же твой, как и мой. В нем твоя кровь. И во мне тоже, — она улыбнулась шально и пьяно, зачем-то тратя силы на то, чтобы сказать это вслух.